– Когда мы уже прилетим? – Томас не знал почти ничего о том, куда они направляются. Пейзаж внизу сменился на пустынный – в нем преобладали оттенки кирпично-красного, охряного, желтого цветов. И нигде никаких признаков жизни, если она вообще там когда-нибудь была.
– Примерно через полчаса. – Бренда потерла руки, в ее лице появилась напряженность. – Черт, что-то мне не по себе. Еще десять минут назад казалось, что это так, увеселительная поездочка.
– А чего там страшного? – хмыкнул Томас. – Подумаешь, руины вместо города, правительства нет, охраны нет, кругом пустыня, и шизы повсюду. Не дрейфь. – Он улыбнулся, чтобы было понятно, что это шутка.
Бренда скорчила недовольную гримасу.
– Ну да, понимаю, – еще шире ухмыльнулся Томас. – Страшновато, конечно.
Какое-то время они молчали, глядя на проплывающую внизу пустыню. Гул приборов убаюкивал, Томасу захотелось спать.
– Ты бы поласковей с Терезой, – ни с того ни с сего сказала Бренда.
– То есть?
– Она ведь неравнодушна к тебе. А тебе, похоже, по барабану. Извини, что лезу не в свое дело.
Томас избегал даже думать на эту тему.
– Ничего. Она – мой лучший друг. Мы уже больше полжизни вместе и можем разговаривать… так, как никто не может. То есть даже вслух ничего говорить не надо. Может, поэтому и кажется, что мне по барабану.
Бренда кивнула, будто поняла.
– Просто друзья? За столько лет? Никогда не видела, чтобы вы за руки держались или поцеловались. Тормозишь ты чего-то. – Она рассмеялась.
– Ну, все сложно, – ответил Томас, удивленный тем, что они вообще это обсуждают. – Она мне дороже всех, и так будет всегда. Но как-то не до романтики, когда за стенами почти конец света, а на твоих друзьях опыты ставят.
– Так-то да, и все же… – разочарованно протянула Бренда. – Люди продолжают влюбляться, Томас. Даже когда вокруг все плохо. Просто скажи ей, что чувствуешь. Вот и все.
В душе Томаса поднялось какое-то непонятное чувство. Он вспомнил мать, отца, друзей. От наплыва эмоций из глаз потекли слезы. Он уже не знал, чего хочет от жизни. У него никого нет, кроме друзей. Вот что главное. Он должен их спасти.
Заметив слезы, Бренда посмотрела на него с такой добротой, что Томаса затрясло. Она обняла его, а он – ее, крепко, будто обнимает всех, кого только что вспоминал. Так они и сидели, пока берг не накренился вправо, начав снижение.
Они в Жаровне.
ПОРОК командировал с ними вооруженную охрану. Сначала спустили трап. Охранники сделали знак – все чисто, – и Томас с Брендой и Хорхе шагнули на выжженную землю, щурясь от ослепительного солнца.
– Да, как-то светловато, – произнесла Бренда. – Представь, что тут во время вспышек было.
– Ты точно с нами не пойдешь, hermano[5]? – обратился к Томасу Хорхе. – Ох, и вечеринку мы там замутим.
Они с Брендой засмеялись, хотя смешного ничего не было. Ужасное место.
Берг приземлился на удивление далеко от города. Кругом была пустыня. Томасу стало не по себе и отчаянно захотелось обратно на Аляску. Покончить бы с этими тестами побыстрее.
Прикрыв ладонью глаза, он посмотрел на город. До него, наверное, несколько миль. С виду – нагромождение ржавых конструкций с выбитыми стеклами. В небо тянулись скелеты небоскребов. Трудно поверить, что здесь вообще кто-то живет, даже шизы. За разрушенным городом виднелись горы. Вспышками сожгло растительность, однако камни и земля остались.
Томас оторвался от безрадостного зрелища и увидел, что Бренда тоже смотрит на город, в котором ей предстоит жить.
– Уверена, что хочешь туда? – Он пытался пошутить, но слова прозвучали серьезно.
– Если бы было лекарство, то дорогие мне люди остались бы живы, – сказала она, неотрывно глядя вдаль. – Мама, папа, брат.
– Знаю, знаю, – пробормотал Томас. – Правда, знаю.
– Поэтому мы с Хорхе и вызвались сюда поехать, – продолжала Бренда. – Именно сюда. – Она кивнула в сторону города. – Я должна сделать все, что от меня зависит.
– Да, конечно, – тихо сказал Томас.
Он собирался добавить что-нибудь ободряющее, но Хорхе прокричал, что пора выдвигаться. В город нужно было успеть до ночи.
– Будь осторожна. – Томас пытался взглядом сказать Бренде, что сожалеет и что никто больше не должен жертвовать жизнью из-за этой проклятой болезни. – Пожалуйста, будь осторожна.
– Буду, – пообещала она. – Ох, тяжко же твоим друзьям тут придется. Бедняги. Ладно, чао.
Она махнула ему рукой и побежала за Хорхе.
– Подожди, ты о чем? – прокричал Томас.