И воспев, пошли они на гору Елеонскую; пришли в сады Гефсиманские и разожгли там огонь, потому что холодно было им. И сказал Иисус: «Чадо, все вы соблазнитесь обо Мне в эту ночь». И Симон Петр сказал Ему: «Если все соблазнятся, тоне я».
И говорит ему Сын Человеческий: «Истинно говорю тебе! Прежде, чем пропоет петух, трижды отречешься от Меня». И скорбела душа Его тяжко; пал на землю и молился Он: «Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты».
И в третью стражу вернулся Он к двенадцати, и нашел их всех спящими. И сказал Он тогда: «Кончено, пришел час; предается Сын Человеческий в руки человеческие».
И тотчас же из темноты выступил в круг огня Иуда Искариот; и подошел к Иисусу и сказал: «Равви, Равви!» И поцеловал Его. И окружило их множество слуг Каиафы с мечами и кольями; и возложили на Него руки, и взяли Его. Тогда бывшие с Ним оставили Его; и все бежали; а раба Его неверного Фому схватил за одежды один из служителей и говорил: «Уж не ты ли сын Давидов?»
И вырвался от него Фома, оставив платье свое, и бежал наг. А Сына Человеческого привели на двор тестя первосвященника Каиафы по имени Анна и искали свидетельства на Него, чтобы передать Его на суд прокуратору Понтию. И сказал Он им, что Он Христос; и говорили те: Он богохульствует. И признали Его повинным смерти, и отдали на поругание слугам первосвященника. Те же плевали Ему в лицо и заушали Его; накрыв главу Его лохмотьями, били по щекам и говорили: «Прореки нам, Христос, кто ударил тебя».
А Симон Петр, стоявший во дворе, когда приступили к нему слуги Анны и сказали: «Ты из Галилеи, уж не с Ним ли ты?» — трижды отрекся он от Сына Человеческого. А для страждущих учеников путь один от руин дома сего к древу одинокому белому.
Голова болела, и думалось плохо. Но Николай старался — слишком серьезные и неприятные произошли этой ночью события. Разбитая голова, украденная шкатулка, пожар в Анькином доме и пропавшие оригиналы дневника и писем Маннергейма — не много ли случайностей?
Напрашивался вывод: существует кто-то неизвестный, «охотник» — назовем его так, все это устроивший.
Николай никому не рассказывал о письмах, которые привезла Анна из Финляндии, и, если честно, до сих пор относился к этой попытке кладоискательства чуточку снисходительно.
Автор писем — не капитан пиратской шхуны, грабивший в Карибском море испанские золотые галеоны, а потом зарывший награбленное на необитаемом острове, опасаясь, что команда поднимет бунт в жажде добраться до его доли двойных дублонов и драгоценных самоцветов.
Письма своим друзьям-сослуживцам отправил маршал Карл Густав Эмиль Маннергейм — крупный политик, бывший регент и президент Финляндии, сумевший, находясь в годы Второй мировой между молотом и наковальней — фашистской Германией и Советской Россией, — сохранить независимость своей небольшой страны.
Талантливый полководец и военный стратег, успешно воевавший еще в Первую мировую, он на протяжении пяти лет силами крошечной финской армии сдерживал на Карельском перешейке советскую военную махину.
Возможно, маршал, тихо доживавший свой долгий век в Швейцарии за написанием мемуаров, решил напомнить о себе близким людям и придумал этот своеобразный розыгрыш с кладом. Недаром на фотографии у него такой хитрой прищур. Сразу видно: мистификации ему были не чужды.
Но, с другой стороны, весной 1944 года Маннергейм действительно что-то спрятал на островах Выборгского залива. Да и «охотник» совсем не похож на нелепого чудака, увлеченного разгадыванием старых мистификаций.
«Скорее, — подумал Николай невесело, — похож он на серьезного профессионала. Так много успеть за какие-то пару часов — очень непросто. Откуда ты взялся, такой умелый, на наши головы?..»
Николай разозлился — его всегда бесила невозможность ответить обидчику.
«Ладно, — успокаивал он себя, — что толку злиться. Давай-ка лучше займемся пловом».
Николай неплохо готовил. Его кулинарный репертуар состоял в основном из азиатских блюд, экзотичных для здешних северных мест. А с пловом была отдельная история — он научился его готовить еще подростком, по настоянию отца. Приготовление плова было мужской семейной традицией. И хотя семью жестоко перемололо время, это блюдо осталось своеобразной фамильной ценностью, передаваемой из поколения в поколение.[14]
14
Здесь приводится рецепт приготовления настоящего узбекского плова. Те, кого кулинария не интересует, могут сразу открыть с. 259.