Дело графа Платова с крымским ханом Девред Гиреем происходило 1774 года апреля 3-го при вершине реки Калалах. Хан напал на него со всей ордой своей. С полковым начальником Матвеем Платовым был один только полк его, из коего выстроил он каре и окинул оное со стороны неприятеля хлебными кулями; тыл прикрыл болотом, а два боковых фаса телегами. В продолжение дела сии последние фасы завалились телами убитых людей и лошадей. Хан целый день ломился в середину сей рухлой ограды и ночью отступил без успеха.
Заключение
Если тягости нашей армии не умножатся; если превосходный порядок внутреннего управления линейной ее части продолжится; если удвоят строгость, чтобы иррегулярные полки представляли более людей налицо, нежели при кашах и дежурствах, что почти удвоит число оного войска; если образуют из башкирских, калмыцких и татарских полков оборонительные партии и устроят внутреннюю оборону пути продовольствия; если, оставя при армии достаточное число донских, черноморских и уральских полков для содержания аванпостов ее, прочие, разделя на партии, употреблят на сообщение неприятеля, с означением каждому партизану особой дистанции по правилам вышеизложенным, – тогда смею сказать, что на сообщение наше никакие покушения противной партии не могут быть действительны и мы, с помощью многочисленности и подвижности нашей иррегулярной конницы, в состоянии будем не только прикрывать тыл и перёд своей собственной армии, но наносить и без генеральных сражений решительнейшие удары неприятелю.
Некоторые черты из жизни Дениса Васильевича Давыдова[123]
Денис Васильевич Давыдов родился в Москве 1784 года июля 16-го дня, в год смерти Дениса Дидерота. Обстоятельство сие тем примечательно, что оба сии Денисы обратили на себя внимание земляков своих бог знает за какие услуги на словесном поприще!
Давыдов, как все дети, с младенчества своего оказал страсть к маршированию, метанию ружьем и проч. Страсть эта получила высшее направление в 1793 году от нечаянного внимания к нему графа Александра Васильевича Суворова, который при осмотре Полтавского легкоконного полка, находившегося тогда под начальством родителя Давыдова, заметил резвого ребенка и, благословив его, сказал: Ты выиграешь три сражения! Маленький повеса бросил псалтырь, замахал саблею, выколол глаз дядьке, проткнул шлык няне и отрубил хвост борзой собаке, думая тем исполнить пророчество великого человека.
Розга обратила его к миру и к учению. Но как тогда учили! Натирали ребят наружным блеском, готовя их для удовольствий, а не для пользы общества: учили лепетать по-французски, танцевать, рисовать и музыке; тому же учился и Давыдов до тринадцатилетнего возраста. Тут пора была подумать и о будущности: он сел на коня, захлопал арапником, полетел со стаей гончих собак по мхам и болотам – и тем заключил свое воспитание.
Между порошами и брызгами[124], живя в Москве без занятий, он познакомился с некоторыми молодыми людьми, воспитывавшимися тогда в Университетском пансионе. Они доставили ему случай прочитать «Аониды», полупериодическое собрание стихов, издаваемое тогда H. M. Карамзиным. Имена знакомых своих, напечатанные под некоторыми стансами и песенками, помещенными в «Аонидах», воспламенили его честолюбие: он стал писать; мысли толпились, но, как приключение во сне, без связи между собою. В порывах нетерпения своего он думал победить препятствия своенравием: рвал бумагу и грыз перья, но не тут-то было! Тогда он обратился к переводам, и вот первый опыт его стихосложения:
123
Автобиография, печатавшаяся при жизни Д. В. Давыдова анонимно (в 1832 г. как предисловие к сборнику его стихов). –