– Фальшивка, – пробормотал Папа. – Фальшивка. Ключа нет… все бесполезно… дьявол обвел нас всех вокруг пальца… христианский мир потерян.
– Ну же, святой отец, успокойтесь, – повторял главный архивариус.
– Вам нужна помощь, святой отец? – с усилием проговорил полковник Зегессер.
Он бросил вопрошающий взгляд на обоих гвардейцев. Те лишь пожали плечами и возвели очи горе. Папа поднял глаза и тупо уставился на полковника. Неожиданно он вырвал свою руку у Орнальдо Учелло, шатаясь, подошел к гвардейцу и схватил его за грудки. Полковник невольно поддержал трясущуюся фигуру; она показалась ему совершенно невесомой. Он поразился жару, исходившему от худого тела. Папа уронил голову на грудь Зегессера.
– Вы не понимаете? Не хватает тех самых трех страниц, на которых находится ключ, – еле слышно пробормотал Урбан. – Фальсификатор их не скопировал. Они где-то там, снаружи. И оригинал тоже там, снаружи, вместо того чтобы храниться в потайном архиве. Если все это попадет не в те руки, это станет началом царствования дьявола.
Речь его становилась все более неразборчивой, пока он наконец не замолчал.
– Вызовите camerlengo [8] и лейб-медика его святейшества, – приказал главный архивариус. – Я не знаю, о чем говорит святой отец, да смилостивится над нами Господь.
Полковник Зегессер прижал к себе хрупкое тело Папы. Очень нежно он просунул правую руку под мышкой у Папы и прижал ее к груди святого отца.
– Да смилуется Господь над нашими душами, – произнес он. – Лейб-медик тут уже ничем не поможет.
3
Отец Ксавье Эспиноза был раздражен. Он никак не мог отделаться от ощущения, что кто-то тайком наблюдает за ним. Однако любопытство сотен пар глаз, направленных на него, было тут совершенно ни при чем.
Он уже несколько раз украдкой осмотрел толпу, собравшуюся здесь, на quemadero [9] за внешними стенами Толедо, но так и не смог вычислить наблюдателя. Лица этого сброда за ограждением были такими же бесформенными, как и лица грандов и инфанты на возвышении или инквизиторов в их креслах, расставленных вокруг трона святого Доминика. Место на троне занял Великий инквизитор Гаспар кардинал де Кирога. Отец Ксавье видел, как сверкают стекла его очков, и знал, что юный Эрнандо Ниньо де Гевара тоже присутствует, брат отца Ксавье in dominico [10] и правая рука Великого инквизитора.
Отец Эрнандо был готов занять место председателя аутодафе, так как кардинал де Кирога был приглашен на август в конклав, чтобы выбрать нового Папу. Однако кардинал отклонил приглашение: его бы все равно не выбрали, а его коллеги и без него прекрасно знали, что им делать, да и, кроме того, избавление католической Испании от еретиков казалось ему важнее, нежели выборы святого отца в Риме. Что ж, кардинал оказался прав по крайней мере в двух пунктах: он не попал в число претендентов, а кардиналы устроили все без особых проблем, выбрав Папой бесцветного Джанбатисту Кастанью.
В душе отца Ксавье поднялся гнев на то, что он позволил себе так легко отвлечься. Единственным, что не мешало ему концентрироваться, были жалобы осужденных, извивавшихся в железных обручах, надетых на их пояса и суставы; если достаточно часто становишься свидетелем сжигания еретиков, то перестаешь обращать внимание на эти вопли. Не единожды его ушей достигал крик девочки, зовущей свою мать, который перекрывал другие голоса, в то время как он холодно и со знанием дела размышлял, сколько времени помощнику архиепископа Гарсиа Лоайсе удастся выдерживать эти крики.
– Нет, с этим надо кончать! – процедил Лоайса сквозь зубы.
– Мудрое решение, – прошептал отец Ксавье.
– Я обладаю властью помиловать этого ребенка, не так ли, отец Ксавье?
Отец Ксавье бросил беглый взгляд на бледное, измученное лошадиное лицо помощника архиепископа. Он подозревал, что Гарсиа Лоайса сегодня ночью станет рассуждать именно так, едва увидев приговоренных. Ходили слухи, что у помощника архиепископа по всему Толедо жили дочери и что он так отчаянно хотел получить место епископа из-за того, что ему катастрофически не хватало денег на содержание, образование и приданое для его маленькой армии, конечно же, бледных, с лошадиными лицами, дочерей.
– Ваше преподобие представляет здесь архиепископа Толедо, – ответил ему отец Ксавье. – Во власти Великого инквизитора было осудить этих людей; во власти вашего преподобия сменить гнев на милость.