— Минутку, — окликнул ее Эдвард. — Вы назвали эту книгу кодексом. Что это означает?
— Кодекс… — Она остановилась вполоборота к нему. Необходимость дать определение столь очевидной вещи не вывела ее из равновесия. — Кодекс есть кодекс. В отличие от свитка, восковой таблички или камня с выбитыми на нем словами. Собрание печатных или рукописных страниц, сшитых и переплетенных. Книга в вашем понимании.
8
Два дня спустя, в теплую, но ненастную погоду, Эдвард встречал Маргарет у дома Уэнтов. Гроза висела в воздухе, хотя дождя еще не было. Из портфеля Маргарет торчала ручка зонта, волосы она убрала под черепаховый берет. При своей худобе и бледности она могла бы выступать в шоу стиля «готика», если бы захотела, — но, по всей видимости, не стремилась к этому. Он провел ее мимо швейцара, который его уже знал и сказал, улыбаясь в густые усы:
— Можете!
В лифте Эдвард, прочистив горло, заметил:
— Мне, наверно, следовало предупредить их, что вы придете. Но вы не беспокойтесь. Держитесь любезно с Лорой, и все. Она у них работает Пятницей.
— Спасибо, — сухо ответила она. — Я нисколько не беспокоюсь.
Они вышли из лифта в тихую, пустую квартиру и на пути к винтовой лестнице никого не встретили. Из окон падал приглушенный серый свет наподобие лунного.
Раньше Эдвард не обращал на эту лестницу особого внимания, но теперь взглянул на нее глазами Маргарет и увидел, что это настоящее чудо. Образчик старого нью-йоркского модерна, литой чугун с завитушками в стиле Обри Бердсли[24]. Должно быть, она весит не меньше тонны. Маргарет шла позади, не задавая вопросов, и терпеливо ждала, пока он открывал дверь и отыскивал в темноте торшер.
Странное чувство, словно он привел девушку домой, чтобы познакомить ее с родителями, — учась в колледже, он старался делать это как можно реже. Он с облегчением увидел, что оставил книги в относительном порядке. Они лежали на длинном столе ровными разноцветными стопками — модель города, застроенного миниатюрными небоскребами. Он включил компьютер, а Маргарет подошла и взяла сверху первую попавшуюся книгу — в твердой, зеленой как мох обложке довольно современного вида. Маргарет осмотрела ее, не открывая, со всех шести сторон, ловко вертя книгу бледными тонкими пальцами, потом осторожно открыла, держа на ладони, и перелистнула несколько страниц. Нагнула голову и понюхала томик на центральном сгибе своим длинным породистым носом.
— Ее мыли, — недовольно сморщилась она. — Обработали средством от насекомых. Мерзкая французская практика, портит бумагу. Следовало бы запретить.
Она стала осматривать корешки всех книг по порядку, тщательно и не торопясь. Казалось, что она совершенно забыла о присутствии Эдварда. Дойдя до деревянного футляра старинной книги, которую он распаковал в свой первый день, она остановилась. Футляр лежал в самом низу высокой стопки. Не успел Эдвард предложить свою помощь, она сняла все верхние тома и привычным движением переложила на пол. Они оставили пыльные следы на ее платье, но она, как будто и не заметив этого, открыла футляр.
— Что вам известно вот об этом? — после долгой паузы спросила она.
— Ничего. — Эдвард откашлялся. — Ума не приложу, как ее открыть.
— А в каталоге что сказано?
— Нет его, каталога. То есть я сам его составляю, но до этой книги еще не дошел.
Она взглянула на него. Из окон света не проникало — комнату освещали только торшер и призрачное сияние монитора.
— То есть эта книга не описана?
— Насколько я знаю, нет.
— И эти все тоже нет? — Она обвела рукой книги на столе.
— О них больше никто не знает, если вы это подразумеваете. — Эдвард небрежно прошелся по клавишам, открыв созданный им файл. — Я один этим занимаюсь, потому и пригласил вас.
— Каким каталожным стандартом вы пользуетесь? AACR? ISBD?
— Убейте не знаю, — потряс головой он.
Маргарет потрогала деревянный футляр и вздохнула.
— Весьма необычная ситуация.
— Это еще не все. Посмотрите-ка вон туда. — Эдвард показал на неоткрытые ящики в другом конце комнаты.
Рассмотрев, куда он показывает, она подошла и заглянула в единственный открытый ящик, почти опустевший — только на дне осталось несколько тяжелых томов. У нее немного истерически перехватило дыхание, но она тут же взяла себя в руки и превратила предательский звук в кашель.
— Маловероятно, — сказала она, повернувшись лицом к Эдварду, — чтобы такая большая и такая старая коллекция оставалась полностью некаталогизированной. Где-то должны быть записи.