Конечно, тренировки после такой травмы – это не лучшая идея, но врач сказал, что навредить себе еще больше я уже не смогу. И это была хорошая новость.
Эй, парень, я знаю, что ты всю жизнь посвятил футболу, и не исключено, что тебе придется ампутировать ногу, но есть и хорошая новость! Ты не умер!
Может, так оно и было.
– Оно начинает распухать. – Блейк нажала чуть сильнее, и медленная пульсирующая агония разлилась по ноге.
Я не сдержался и тихо простонал. Она вздрогнула.
– Извини.
– А вот и лед.
Стеклянная дверь приоткрылась, и Гэби кинула Блейк синий пластиковый контейнер. Блейк на лету поймала его и приложила к моей ноге.
– Я пойду подогрею еду, – сказала Гэби. – Лекс уехал в магазин за ибупрофеном, скоро будет.
– Спасибо, Гэбс, – ответил я. От холодного компресса становилось легче.
– Ага.
Дверь захлопнулась у нее за спиной.
– Что у тебя с коленом? – спросила Блейк.
– Ничего особенного. – Я прислонился потной спиной к спинке кресла и посмотрел в ее огромные взволнованные глаза. – Просто какая-то ненормальная полуголая девица пыталась убить меня.
– Я не полуголая девица. – Девушка скрестила на груди руки.
Сфокусировавшись на ее груди, я невольно застонал.
– Окей, ты права, – я протянул руку и дотронулся до ее открытого животика. – Полуголая, но не совсем.
– А вообще я не имела в виду сегодня – день, когда я практически надрала тебе задницу. – Она опустилась на крыльцо напротив меня и обхватила колени руками. – Я перестала следить за футболом, когда не стало брата. Это было слишком тяжело.
– Понимаю. – Я громко выдохнул. – Поверь мне, я действительно понимаю.
– Так что с твоим коленом?
– Ты умеешь хранить секреты?
Я потянулся к ней. Она сделала то же самое, а глаза превратились в узкие щелочки. Ха, она уже готова выслушать то, что я ей сейчас наплету. Неплохо.
– Ага.
– Я спас жизни двух пожилых леди, которые переходили дорогу. Они даже не заметили машину. Я уже говорил, что у них с собой были коты? Так что я спас целые четыре жизни. Может даже пять, если учесть цыпленка, который в это же время переходил дорогу. Машина проехала по мне. И тогда… мне отдали ключи от города…
– Ух, да ты самый обыкновенный борец с преступностью?
Я медленно кивнул и поманил ее пальцем.
– А теперь начинается секретная часть. Готова?
– Готова.
– Я Супермен.
Блейк подняла брови и снисходительно улыбнулась. От этой улыбки у меня перехватило дух.
– Правда, что ли?
– Зуб даю, – подмигнул я ей. – Иначе, почему, например, моего лучшего друга и по совместительству злейшего врага зовут Лекс? Нужны доказательства. Плащ лежит у меня в комнате. Хочешь посмотреть?
– Супермен не снимает свой плащ.
– Все верно. Просто сейчас я в невидимом плаще. Супермену тоже иногда хочется побыть обычным человеком. А единственный способ увидеть мои сверхспособности – переспать со мной.
– Ха. А все так хорошо начиналось.
– Эй! – я поднял руки. – Эти правила устанавливаю не я, сладкие щечки. Я всего лишь самый заурядный супергерой.
– Так оно и есть, – вмешалась Гэби. Интересно, давно она здесь стоит? – Маленький мальчик мог погибнуть! Представляешь, что стало бы с его отцом? Который еще недавно потерял жену? Иэн, это было прекрасно. Ты все сделал правильно. Не надо себя недооценивать. Ты спас его жизнь, рискуя своей. Я до сих пор не могу забыть, как позвонил Лекс и сказал, чтобы я приезжала в больницу. Нас предупредили, что у тебя кровоизлияние, и…
– Гэбс, достаточно. – Я мягко остановил ее, хотя на самом деле был жутко зол. Мне хотелось провалиться на месте. Но с распухшей ногой я мог только сидеть и слушать, как она рисует меня героем, каким я никогда не был.
Да. Я спас жизнь тому мальчику.
Да. Меня называли героем.
Но эгоистичный говнюк, глядя, как его бывшая команда играет за Суперкубок, нередко думал: «А может, мне не стоило бросаться под эту машину?»
– Драгдилер вернулся.
Лекс кинул мне баночку с лекарством.
– Ты имеешь в виду Лекс Лютор[30]?
Блейк рассмеялась. И повисшее в воздухе напряжение сразу же спало. Девушка взяла меня за руку.
И не отпускала.
А стоило бы отпустить.
Потому что даже Гэби не знала, какие демоны живут во мне. Но что-то подсказывало мне: Блейк прекрасно понимала, как чувствует себя человек, который утратил самое важное, что всю жизнь помогало ему не сдаваться.
Лишиться возможности играть в футбол оказалось гораздо большим. Иногда мне казалось, что я потерял себя, свою душу.