Но сегодня времени на это не было. Впереди хренова туча дел! Так что я просканировал глазами пространство перед собой: сначала слева направо, потом справа налево. Бинго!
Вот же она, растерянная одинокая девочка в кедах, рваных джинсах-бойфрендах и белой футболке. Черт, а это что? Красная повязка на голове? Сегодня День независимости? Хоть бы хот-дог в руку взяла, раз уж одета как для барбекю.
– Ты, – сказал я одними губами и поманил ее пальцем. Она побледнела, отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня. – Да-да, – кивнул я. – Ты.
Девушка снова отвела глаза. Ох ты господи!
Мне что, правда придется встать?
Еще пару минут она переминалась с ноги на ногу, после чего наконец осторожно подошла.
Когда тощее тельце новой клиентки бросило тень на скамейку, я принялся внимательно изучать то, с чем придется работать.
Стрижка каре. Шатенка. Миленькая фигурка. Девушка была крохотной, словно пикси[31]. Ни капли уверенности в себе. Еще и сгорбилась. Вообще, по тому, что она на себя нацепила, можно было догадаться: высокой самооценкой тут и не пахнет.
Ставлю на то, что… она до последнего была послушной дочерью, а теперь готова разорвать этот порочный круг и начать жить по-настоящему. Об этом говорило и то, как она шла и как оделась, чистенько и аккуратно, словно собиралась на воскресный ужин, а не на занятия.
И ее родители наверняка были… думаю… местными. И это плохо.
– Ты живешь в кампусе? – спросил я.
Девушка отрицательно покачала головой.
– Значит, все еще с родителями?
Робкий кивок.
– У тебя есть подруги?
Она энергично закивала.
– Они живут в общежитии?
Снова кивок. Было ощущение, что я из нее информацию клещами вытаскиваю.
– Отлично… У тебя плохо с деньгами?
Нахмурившись, девушка подняла голову, и я увидел, что у нее темно-зеленые глаза.
– Нет.
Слава богу. Разговаривать она умеет!
– Хорошо.
Я хотел было встать, но раздумал. Клиентка ростом едва доходила мне до середины груди.
– Твое первое задание: скажи родителям, что ты переезжаешь. Потом найди себе жилье на кампусе или рядом. Пора прекращать прятаться за маминой юбкой… – я наклонил голову набок. – Как тебя зовут?
– Кто ты такой? – Она нахмурила брови. – Я должна была встретиться с…
И она снова замолчала.
Я протянул клиентке руку.
– Имя – Иэн Хантер. Я твой тренер по свиданиям.
Она уставилась на мою руку, потом протянула свою, и мы скрепили знакомство рукопожатием.
Ее рука как-то странно дрожала. Меня передернуло.
– Задание номер два, – я крепче сжал ее ладонь. – Парням нравятся слабые женщины, но слабых рукопожатий они не любят. Сожми мне руку и потряси, словно ты, – я закашлялся, – пожимаешь мне руку.
– Что?
– Ты же слышала песню Nasty girl[32]? Парню нужна «леди на улице, но сумасшедшая в постели». Судя по твоему рукопожатию, у тебя со вторым не очень. Всегда важно крепко сжимать руку. Мужчины обращают внимание на такие вещи. Чуть позже я пришлю тебе расписание. Внимательно прочитай все, что в папке, которую тебе отправил Лекс, и подробно заполни анкету. Не звони мне. Только эсэмэски и электронная почта. А мне пора бежать.
– Но…
– Приятно познакомиться?..
– Вивиан! – воскликнула она и наконец улыбнулась.
Я помахал ей рукой и направился прочь.
Глава двадцать шестая
– Все не может быть настолько плохо, – сказал я, уперевшись головой в дверь. Если Блейк не поторопится, у меня весь лоб будет в занозах.
– Но это так, – ответил приглушенный голос. – Все… очень плохо.
– Плохо настолько, что я могу зайти в комнату, запереть дверь изнутри, и мы останемся дома? Или настолько, что парень с монобровью из китайского ресторана откажется, если ты дашь ему свой номер?
– Берт?
– Его зовут Берт?
Я засмеялся.
– Он очень милый, – вздохнула Блейк. И выругалась. Что-то ударилось о дверь, и она приоткрылась. В поле зрения появилась ее рука с ярко-розовым маникюром.
Закатив глаза, я распахнул дверь до конца. Блейк сделала шаг назад. Первое, что бросилось в глаза, – это ее волосы. Прекрасные густые волнистые волосы, такие, что… словом, я бы продал Лекса, чтобы она смогла ко мне переехать.
– Твою мать, – пробормотал я, подходя к ней. – Ожидание того стоило.
Я не знал, как еще выразить восхищение.
Блейк попятилась. У нее был идеальный макияж. Аккуратный смоки-айз с легким розовым отливом. Не слишком яркий, всего в меру.
На ней было черное платье.
Узкое. Она все-таки решилась!
Я никогда не был поклонником трикотажа. Такие платья напоминают старушек, которые мирно вяжут, сидя на крыльце. И одного взгляда достаточно, чтобы понять: ночь с такой девушкой удовольствия не доставит.