— Самые зубастые всегда такие. Не волнуйся, у меня есть свой набор трюков.
Мне было приятно подниматься по потрескавшейся бетонной лестнице на пятнадцати сантиметровых каблуках и в сером костюме Сент Обин, сшитом на заказ. После того утра, когда я была беззащитна перед неумолимой тягой глаз, темнее ночного неба, мне нужно было напомнить о собственной власти и независимости.
Рик постучал в дверь тяжелым кулаком, но я постаралась встать чуть впереди него, чтобы Оттавио первым увидел меня через туманный глазок.
Мгновение спустя дверь со скрипом открылась, и наружу высунулся настоящий римский нос.
— Не разговаривай с полицейскими или мужчинами в костюмах.
— Хорошо, что я женщина, синьор Петретти, — практически ворковала я.
Когда он попытался закрыть дверь, я вставила мысок своих остроносых туфель Джимми Чу в пространство между дверью и косяком, фактически остановив его попытку отступления. Рик последовал моему примеру и ударил рукой по двери, чтобы толкнуть ее в неподатливое отверстие.
Оттавио запыхтел, когда его заставили отступить.
— Вам не рады в моем доме.
— Вы собираетесь вызвать полицию? — ласково предложила я, когда мы вошли в тесный, темный коридор. — Уверена, что ваши соседи были бы в восторге, если бы вы привели копов.
Его мясистое, розовое лицо сжалось, как у осьминога, когда я раскрыла его блеф. Никто в этом районе не вызывал полицию. Мафиози и их подельники толпились на улицах, и если его заставали дома с двумя адвокатами и копами, то он был все равно что труп.
Если он поговорит с нами, ему конец, если нет — конец.
Я хорошо разбиралась в таких ситуациях, поэтому знала, как с ними обращаться.
— Почему бы нам не присесть, синьор Петретти? — любезно предложила я, указывая на гостиную с диваном в пластиковой упаковке с цветочным рисунком, которую я видела слева от нас.
Он пробормотал итальянские ругательства под нос, неохотно повернулся и потащился по коридору в гостиную. Когда он уселся в единственное кресло, мы с Риком переместились к дивану и сели с ужасным скрипом и стоном толстого пластика.
— Если вы пришли поговорить об убийствах в моем кафе, то я не стану говорить об этом, — пробурчал он.
Я легко пожала плечами.
— Я вообще-то пришла поговорить о другом. Или, лучше сказать, о ком-то другом.
Он смотрел на меня карими глазами-бусинками, когда я полезла в сумочку и достала глянцевую фотографию моей сестры Козимы размером восемь на десять. Это был искренний кадр, который я сделала, когда навещала ее в Англии прошлой весной, и на нем она выглядела особенно сияющей. Причина этого заключалась в том, что за камерой, чуть правее меня, ее глаза были устремлены на ее мужа, смеющегося с мамой.
Любовь и радость, сияющие в ее золотистых глазах и улыбка во весь рот, были ощутимы даже на фотографии.
Оттавио наклонился вперед, упершись волосатыми предплечьями в бедра, лучше рассматривая фотографию. Я наблюдала, как волшебство моей сестры преображает его ворчливые черты в нечто более мягкое, как теплеют его глаза, когда они изучают снимок.
— Козима, — почти прошептал он. Пальцы вырвались из его кулака, осторожно касаясь отпечатка. — È una ragazza bellissima[101].
— Да, она очень красивая, — согласилась я, улыбнувшись ему, когда он поймал мой взгляд, чтобы показать, что я не хотела его обидеть. — Конечно, я предвзята, потому что она моя сестра
Его извилистые брови поднялись на лоб, и если бы у него все еще была полная голова волос, они бы исчезли в них.
— Ты?
Я слегка рассмеялась, ничуть не обидевшись.
— Мы не очень-то похожи.
Он почесал подбородок, изучая меня, его поведение все еще было расслабленным, магия Козимы все еще работала, чтобы заставить его забыть о настоящей причине нашего присутствия.
— Немного по глазам.
— Grazie[102], — искренне сказала я, потому что мне было приятно, всегда приятно, когда меня сравнивали с ней. — Она прекрасна внутри и снаружи.
— Да, — согласился он, энергично кивнув. — Она очень часто приходила ко мне в заведение, твоя сестра, и всегда съедала целую порцию тирамису моей жены. Не знаю, куда она его девала. Такая худая!
Я снова засмеялась.
— Она может есть как лошадь.
Он кивнул, его глаза были закрыты с чувством торжественности.
— Да, это очень хорошо. Она была хорошей девушкой, Козима. Всегда советовала людям приходить к Оттавии. Просто видеть ее через окно уже было хорошо для бизнеса, привлекало всех окрестных мужчин.