— Они убьют меня, — настаивал он, бросая взгляд на Рика в поисках поддержки, хотя детектив не понимал итальянского.
— Может быть, — согласилась я, бесстрастно пожав плечами. — Полагаю, это авантюра. С кем у вас больше шансов выжить?
Мы долго смотрели друг на друга, не моргая. По коридору в гостиную вошла женщина, ее волосы были длинными и пышными, а тело полным и мягким, с изгибами.
— Кто это? — спросила она мужа по-итальянски.
Он устало махнул на нее рукой.
— Синьор Петретти, — сказала я, улыбаясь его жене. — Как вы отнесетесь к поездке на родину ваших предков? Откуда родом ваша семья?
— Pomigliano d’Arco [104], — пробормотал он.
— Ну, когда все будет сказано и сделано, я думаю, вы с супругой заслужили отпуск. За наш счет, — предложила я.
Наш.
Филдс, Хардинг и Гриффит.
Яры Горбани.
Дона Данте Сальваторе.
Мой.
Я и раньше использовала немного недобросовестную тактику. Быть адвокатом значит уметь подтасовывать слова и действия, чтобы добиться нужных для победы результатов.
Но я никогда так лаконично не обманывала человека, не давила на него, как мафиози, угрожая насилием.
От этого меня должно было тошнить.
Когда-то, до всего этого, до того, как я дала обещание сестре защитить ее брата по сердцу, у меня бы случилось несварение желудка или бессонная ночь.
Но я почувствовала лишь глубокое удовлетворение и острое облегчение, когда достала из сумки бумаги, которые должен был подписать Оттавио, чтобы он мог выступить свидетелем на нашей стороне в суде, и передала их ему. Бросив короткий взгляд на свою жену и еще более долгий на фотографии Козимы, он взял ручку Монблан, которую я протянула ему, и поставил свою подпись на пунктирной линии.
Когда я принимала бумаги обратно, я делала это с волчьим оскалом, отдаленный вой отдавался в моей крови.
Глава 23
Елена
— Это было что-то другое, Елена, — сказал Рик, когда мы добрались до Феррари. — Я видел тебя в режиме бойца и раньше, но это дерьмо было настоящим гладиаторством.
Я засмеялась, довольный румянец появился на щеках, пригвожденных силой моей улыбки.
— Это было здорово.
— Я люблю безжалостных женщин. Когда ты сказала ему о размере рук Данте Сальваторе…
— Рик держался за бок, пока смеялся от души, а затем вытер слезу с глаз. — Bravissima [105], Елена.
Я подмигнула Рику, затем сжала руки на бедрах.
— Я знаю тебя сколько, четыре года? И ты ни разу не давал понять, что говоришь по-итальянски.
Он подмигнул мне.
— А только женщины могут хранить секреты? Мужчина-загадка — это нечто прекрасное, нет?
Я рассмеялась, всегда умиляясь его уверенности в себе, будто часть ее передалась и мне.
— У тебя много талантов.
Он пожал плечами с притворным смирением.
— Как и у тебя. Яра будет довольна. Партнерство, а вот и ты.
Я замешкалась на долю секунды, моя улыбка дрогнула.
Потому что, честно говоря, я не думала о партнерстве.
У меня на уме было только одно, и это были сто девяносто пять сантиметров с густыми черными волосами и склонностью смотреть на меня так, словно я Мона Лиза, которой нужно удивляться и восхищаться.
Рик нахмурился, но я отмахнулась от него.
— Ты позаботишься о том, чтобы он оказался в безопасном месте?
Мы ни за что на свете не оставили бы Оттавио на произвол ди Карло или обвинения. От его показаний зависела победа или поражение. Рик перевел бы его в безопасное место, охраняемое наемной охраной до суда. У нас все еще не было даты судебного заседания, но колеса были в движении, и мы предполагали, что процесс начнется в ближайшие несколько месяцев.
Взятки Сальваторе и влияние Филдс, Хардинг и Гриффит ускорили судебное разбирательство, хотя обычно такие громкие дела не доходят до суда менее чем за год.
— Да, — согласился Рик, засунув руки в карманы джинсов и откинувшись на пятки. — Мне почти не хочется об этом говорить, но ты не рассматривала возможность того, что Козима могла быть убийцей Джузеппе.
Каждый атом моего тела замер.
Конечно, я рассматривала эту возможность. Это все еще была одна из моих главных теорий.
Рик мне нравился, но я не была уверена, что доверяю ему настолько, чтобы разглашать что-то, что могло поставить мою сестру под угрозу ареста.
Поэтому я бросила на него свой лучший холодный взгляд удивления.