— Убери от меня свои языческие руки, — рявкнула она. — Люди смотрят.
— Я купил это платье, — спокойно возразил я, проводя пальцами по ее узким бедрам и наслаждаясь ощущением ее длинных хрупких костей. — Это правильно, я должен получать от этого удовольствие.
— Я немедленно сниму его, если ты так одержим этим. — ее глаза, темно-серые с яркими серебряными пятнами и черными полосами, застыли от презрения.
Это не должно меня возбуждать. Ее язвительность, ее постоянная борьба против моей воли.
Я был человеком, привыкшим добиваться своего, и мне нравился такой путь.
Но в ней было что-то гипнотическое, холодное притяжение, подобное магнетизму полярных полюсов.
Несмотря на себя, я хотел увидеть, растает ли пресловутая ледяная королева под моим языком.
— Сделай это, — посмел я, наклонившись и мягко усмехнувшись ей в лицо. — Устрой нам всем шоу.
— Я бы предпочла быть голой перед всеми, чем чувствовать твои руки на себе на секунду дольше, чем необходимо, — практически выплюнула она.
— Будь моим гостем, — промурлыкал я, уже представляя ее длинное, тонкое тело без роскошной ткани, еще более красивое, обнаженное для моих глаз. — На самом деле… — я убрал одну руку с ее бедра, другой обхватил ее за поясницу, чтобы она оставалась неподвижной, и засунул поднятый указательный палец под тонкую лямку ее платья, медленно опуская его по ее плечу.
Это было молниеносным.
Едва ли заметное движение, скорее вибрация.
Но я почувствовал, как она прижалась ко мне за мгновение до того, как дернулась, наступив каблуком на мою ногу. Я отпустил ее с рычанием, которое перешло в громкий смех, когда я уставился на нее, задыхающуюся и смотрящую на меня в платье цвета греха.
— Это не смешно, Данте, — прошипела она, когда все вокруг повернулись и посмотрели, как я смеюсь над ней. На ее щеках появилось пятно от смущения. — Прекрати.
Я поднял руку, чтобы остановить ее, когда мой смех перешел в усмешку, а затем превратился в широкую улыбку, которую я ощутил на щеках.
— Развлечься, Елена, не преступление.
Она поджала эти идеально губы в форме бантика, как школьная учительница в сексуальном платье.
— Я могу лишиться лицензии за «развлечение», которое ты считаешь уместным.
Мое веселье исчезло, и я сделал тяжелый шаг к ней, радуясь, что она не вздрогнула, как обычно, когда я подходил к ней вот так. Это маленькая победа, но я бы сделал все, что мог, в битве против ненависти Елены ко мне и всему, что я олицетворял.
— У нас с тобой могут быть разные представления о морали, но уверен, что мне не нужно рассказывать тебе о концепции omertà [21]. Молчание между братьями святое дело.
— А я твой брат? — сухо спросила она, положив руки на бедра, принимая позу полную дерзости и огня.
Было здорово знать, что я могу заставить ледяную королеву возгораться.
Я весело ухмыльнулся, скользнув взглядом по ее изысканной фигуре.
— Не в этом платье. Но товарищ. Союзник. Нравится тебе эта ассоциация или нет, Елена, теперь ты адвокат Каморры. Кажется, ты знаешь только о недостатках этого соглашения, но может быть и много положительных моментов.
Не в силах сопротивляться, я провел большим пальцем по шелковой коже ее плеча.
Она отпрянула, но не раньше, чем я увидел мурашки на ее коже.
— Я не нуждаюсь в благодеянии от таких, как ты, — надменно сказала она, поправляя простую подвеску в странно провокационной манере, о которой она совершенно не подозревала. — Я хочу быть профессионалом, ничего больше.
— Ах, lottatrice [22] , — драматично вздохнул я, взял бокал для вина из коллекции на столешнице и протянул ей. — Кажется, ты не понимаешь, что работаешь на меня сейчас. И я устанавливаю правила. Это моя игра, в которую ты должна играть.
— Я могу покинуть твою команду юристов. — предложила она.
Она пристально смотрела на меня, ее глаза цвета грозовых туч были темными и бушующими под ее нежными рыжеватыми бровями. Это должно было быть уродливое выражение, полное ненависти, но я видел только красоту ее лица под ним и сияющий огонь ее борьбы.
Я начал понимать тонкости ее характера, несмотря на все ее попытки оставаться в стороне. Поначалу Елену Ломбарди было сложно полюбить. Она была создана как произведение современного искусства, со всеми острыми углами, жесткими линиями и доминирующей чувствительностью; красивая и интригующая, но сложная для понимания. Только после дальнейшего размышления и тщательного изучения, воздействие ее красоты пронзало, это было такое же сложное чувство, как и то, что она была женщиной.
21
Оме́рта (итал. omertà «взаимное укрывательство, круговая порука») — «кодекс чести» мафии, несодействие государству