– Ты нравишься этой девушке…
Я массирую затылок, стараясь прогнать скопившееся там напряжение.
– Думаю, да. Но могу ошибаться.
– Это был не вопрос. Ты нравишься этой девушке и не похоже, что притворяешься. Ты попросил ее провести с тобой день, потому что она тебе тоже нравится. Разве ты притворяешься, когда бываешь один?
Ответить на это легко.
– Нет. Мне кажется, я могу быть с ней самим собой.
– Послушай, дружище. – Джей-Джей прочищает горло. – Я знаю, что ты повсюду таскаешь весь багаж твоей жизни, что бы там ни происходило, и знаю, что тебе нравится ходить с опущенной головой. Но не упускай возможности повеселиться и побыть по-настоящему счастливым только потому что ты привык смотреть в пол и стараться быть незаметным. Помни, что всегда можешь остаться у нас до начала занятий в колледже, если хочешь избежать семейных проблем.
– Спасибо, Джей-Джей.
– До чего же я зол: мне пришлось закончить колледж, чтобы люди осознали мою мудрость, – ворчит он. – Насколько бы они облегчили себе жизнь, если бы прислушивались ко мне раньше.
– Я всегда тебя слушал. Я неделями притворялся уверенным в себе.
– Не забывай, сейчас мы не притворяемся. Ты уверен в себе. Ты высокий, красивый, хорошо образованный хоккеист. Женщины прощают любые тревожные звоночки мужчинам выше шести футов двух дюймов[12]. Так что прекрати ожидать плохого и развлекайся на всю катушку.
– Вряд ли у меня есть тревожные звоночки…
– Мальчик мой, – смеется Джей-Джей. – Ты белый натурал. Вот твой тревожный звоночек.
– Справедливо. Спасибо, что выслушал. Ценю твои советы.
– Не за что, братишка. До скорого.
В один прекрасный день мне не придется мысленно перечислять президентов, когда Аврора будет раздеваться передо мной.
Она бросает шорты на уже снятую футболку, потом стягивает носки и ложится на одеяло для пикника. Мы подготовились лучше, чем в прошлый раз: взяли полотенца и приличный ланч, чтобы просидеть здесь до вечера.
– Сегодня такая жара, – говорит Аврора, поправляя бикини.
Я уже видел то, что скрывается под тканью, так почему меня это так волнует?
– К вечеру будет гроза, – отвечаю я. – А завтра станет прохладнее.
– Бр-р, терпеть не могу гром и молнии. Эмилия тоже сегодня вечером работает.
Я складываю ее одежду рядом с моей. Аврора, опираясь на локти, наблюдает за мной.
– Почему ты всегда все складываешь? У меня такое впечатление, что ты только и делаешь, что наводишь порядок.
В таких случаях я задаю Авроре какой-нибудь вопрос о ней. Отвожу удар от себя, и она болтает, пока не забывает, что вообще спрашивала меня о чем-то. Но постоянный контроль разговора изматывает, я устал держать оборону, когда нахожусь рядом с ней.
Я сажусь по-турецки и набираю побольше воздуха.
– Иногда папа приходил домой в очень плохом настроении и придирался к любой мелочи: в доме бардак, ужин не готов, мы с братом еще не сделали домашнее задание… Я ненавидел ждать его прихода, не зная, в каком он будет настроении.
Аврора поднимается и садится передо мной, тоже скрестив ноги так, что ее колени прислоняются к моим голеням. Это так просто, и когда она кладет руки на мои икры, мне хочется, чтобы она их не убирала.
– Я старался все сделать до того, как у него появится шанс придраться. Потом поддержание порядка вошло в привычку. Я люблю помогать, а складывать вещи – это же самый простой способ помочь.
– Прости, что я такая неряха, – смущенно улыбается Аврора. – У меня привычка оставлять за собой руины, как в прямом, так и в переносном смысле.
– Как после стихийного пожара.
Аврора кивает, подтягивает колени к груди и обнимает их.
– Я не нарочно.
Она подпирает подбородок коленями, а я вычерчиваю узоры на ее щиколотках.
– Теперь твой черед рассказать что-нибудь о себе, чтобы мне не стало неловко оттого, что делюсь только я, – я только наполовину шучу, но Аврора улыбается. – Разве не так все работает? Секрет за секрет.
– Мне нравится, что ты думаешь, будто я болтаю ради справедливости, а не потому, что совершенно неспособна удержать мысли в голове, когда ты рядом. Так что ты хочешь знать? Я открытая книга, Каллаган.
– Ты все время упоминаешь, что хочешь измениться. В чем дело? Ты кажешься мне идеальной, даже не знаю, откуда у тебя такие намерения.
Аврора поднимает голову и смотрит на меня целую вечность прекрасными изумрудно-зелеными глазами. В кои-то веки она молчит как рыба.
Наконец отвечает:
– Я много лет твердила себе, что прекрасно знаю свои достоинства и недостатки и что не завишу ни от кого, но это не так. Очень трудно признать, что ты мешаешь сама себе быть счастливой, но я уже давно поняла, что проблема во мне, просто не знала, с чего начать. Ты когда-нибудь чувствовал, что сделал что-то значительной частью себя и теперь не знаешь, как от этого отделаться?