Выбрать главу

То было великое таинство. Каким образом лишенная деревьев городская магистраль с редкими цветочными горшками на подоконниках могла передавать это ощущение бурлящей природы? Хотелось верить, что воздух был насыщен не только пыльцой, а еще и частицами, заряженными животворной силой.

«Животворная сила! И что это на меня нашло?» — улыбнулась она про себя.

Лола села за свой обычный столик, откуда открывалась панорама «Дневных и ночных красавиц», хотя слово «панорама» было слишком звучным для скромного местного ресторанчика. Появился Максим с вином и штопором. От одного взгляда на этикетку у Лолы потекли слюнки. Хлоя, официантка, хорошо знавшая пристрастия хозяина и отставной комиссарши полиции, поставила на стол вазочку с зелеными оливками.

Максим разлил вино, и Лола вдохнула содержимое своего бокала.

— Знаешь, что сказал бы Рабле, Максим?

— Нет, но хотел бы узнать.

— «Насколько же запах вина соблазнительнее, пленительнее, восхитительнее, животворнее и тоньше, чем запах елея!»[5]

— Поддерживаю, — сказал Максим, отпивая глоток.

Лола последовала его примеру и удовлетворенно причмокнула. Тут она увидела фигуру Ингрид, промелькнувшую за широкими окнами «Красавиц». Когда та вошла, Лола заметила, как измучена ее подруга. Она хотела было предложить ей присоединиться к ним за чашей «кот-роти», но вовремя одумалась. Американка придерживалась разумного и здорового образа жизни и до самого вечера не брала в рот спиртного.

Ингрид рухнула на стул, словно пестрый мешок с картошкой. Высмотрев в ведерке бутылку, она налила себе, даже не взглянув на этикетку, не полюбовавшись цветом вина, не насладившись его букетом, и залпом проглотила чудесный нектар. Максим и Лола воздержались от каких-либо комментариев: ситуация была не из простых, а заряженные животворной силой частицы явно не подействовали на Ингрид Дизель. Они молчали, давая ей подыскать нужные слова, и когда она их нашла, голос ее был искажен неизъяснимой яростью:

— Они вызвали меня в нерассветную рань и сообщили, что один из моих лучших товарищей убил девушку, словно свинью, а потом слинял, как последний трус.

— Спокойно, — сказала Лола. — Давай по порядку. Кто это «они»?

— Твои экс-коллеги.

— Легавые из Десятого округа?

— Нет, с площади Италии. Майор Саша Дюген, невыносный тип.

— Ты хочешь сказать, невыносимый?

— Невыносимый, невывозимый, какая разница!

— Я знаю о нем понаслышке. Честолюбив. Между прочим, он самый молодой майор в Париже. К тому же женат на высокопоставленной чиновнице из Министерства внутренних дел, такой же честолюбивой, как он сам. А что за друг?

Ингрид набрала в грудь побольше воздуха и заговорила о Брэде Арсено, Новом Орлеане, нападении, спасении, Магнолия-холле и даже о попугаях, орущих на ветках Великана, о лимонаде, поджидавшем их в холодильнике, и о рыбках, резвившихся в протоке. Лола и Максим позволили ей размотать до конца клубок воспоминаний. Не только потому, что воспоминания были колоритными: повествование явно шло на пользу Ингрид, певшей дифирамбы своему другу-садовнику. Лола, как истинный комиссар полиции в отставке, подумала, что ее американская подруга пытается убедить саму себя в непричастности этого Брэда к преступлению, так как не в силах полностью избавиться от подозрений.

— А что за убийство? — спросила она.

— Убита девушка. Задушена в парке Монсури. Медленно и жестоко. Пластиковым пакетом.

— Кажется, я что-то такое читала в газете, — подтвердила Лола. — А когда это было?

— Ну конечно! — вмешался Максим. — Совсем недавно. Девочки, дальше можно не искать.

— Да и зачем? — хмыкнула Лола. — Чего нам еще искать — такое вино, такая компания. И славная страшилка на закуску.

— Как ты можешь шутить, Лола? Это ужас что такое!

— Я спускаю пар. И тебе советую.

— Чтобы расшевелить твое волнение и выгнать покой, придется попотеть.

— Лучше говорить «взволновать» и «нагнать страху», Ингрид, но это все мелочи.

— «Взволновать» — гадкое слово.

— Не спорю, но оно значит именно то, что значит.

Ингрид пожала плечами и снова налила себе вина.

Максим вернулся со старым номером «Франс суар». Разгладив газету, он протянул ее Лоле.

УБИЙСТВО В МОНСУРИ!

В среду, 22 марта, в 6.45 утра, пара джоггеров наткнулась на чудовищную находку. Безжизненное тело Лу Неккер, двадцати четырех лет, проживавшей в Тринадцатом округе, лежало в парке Монсури (Четырнадцатый округ). На девушку напали на рассвете; по-видимому, убийца воспользовался пластиковым пакетом, чтобы задушить жертву. Преступление было совершено до открытия парка, но комиссариат на площади Италии обращается к возможным свидетелям. Расследование ведет майор Саша Дюген.

Рядом с номером телефона была помещена фотография, судя по следу печати, взятая из документа, удостоверяющего личность. Брюнетка со светлыми глазами, не улыбаясь, смотрела в объектив. Ее лицо с высокими скулами выглядело изможденным, даже костлявым, но в нем чувствовался характер. Ингрид взяла газету и внимательно изучила фотографию. Потом отложила ее, испустив глубокий вздох.

— Ну же, крепись! — произнесла Лола, похлопав ее по руке. — Пожуй чего-нибудь — это очень поднимает настроение.

— Sorry, но мне совсем не хочется есть. К тому же в пятнадцать часов я делаю балийский массаж мадам Анриетте из салона связи на улице Парадиз.

— Само собой, но сейчас только полвторого.

— Сперва мне надо успокоиться. Нельзя отбивать клиентам мышцы, если ты сама на грани нервного срыва.

Лола предпочла не уточнять, что умение отбивать мышцы, пожалуй, нужнее мяснику, чем массажистке. Сейчас не время придираться к словам.

— Медленно задушена, ты только представь себе! — повторила Ингрид, вставая из-за стола.

Лола на своем полицейском веку повидала и не такое, но кивнула в ответ с самым сокрушенным видом. Ингрид удалилась довольно вялой походкой, конечно, если сравнивать с ее обычным пружинистым шагом.

— Увидимся позже? — бросила ей Лола.

Американка лишь махнула рукой, оставляя вопрос открытым, но закрыла за собой дверь «Красавиц». Лола подумала и набрала номер Жерома Бартельми, своего бывшего подчиненного в комиссариате на улице Луи-Блан.

«Давненько я не просила его об услуге. Как бы у этого откормленного поросенка мозги не заплыли жиром».

6

Лейтенант Людовик Николе ослабил галстук, налил себе еще кофе и вновь погрузился в поиски хоть какой-нибудь детали, которая позволила бы связать убийство в парке Андре Ситроена с делом Неккер. Натали Пуже, пятидесятилетняя бездомная, страдающая депрессиями, была настолько неосторожна, что заснула прямо на скамейке среди зарослей бамбука и водяного ириса. Из-за своей немощи она не могла оказать сопротивление убийце. Этим объяснялось отсутствие ДНК у нее под ногтями, кроме того, насильник воспользовался презервативом. Возможно, она знала нападавшего, и то, что началось по взаимному согласию, обернулось насилием. Ясно, что проводить аналогии в подобных случаях совсем непросто. Из лаборатории пришли еще не все результаты проб по убийству в парке Монсури. Впрочем, анализ крови подтвердил, что Лу Неккер не принимала наркотики. Молодой рокерше очень нравились парки, но она не ночевала там, как Пуже. Она проникала туда на рассвете, перебравшись через ограду, чтобы попрактиковаться в одной из тех странных гимнастик, которыми увлекаются люди, помешанные на тайнах космоса. Назначила ли она свидание партнеру, еще более повернутому на этой почве? Хороший вопрос.

Николе снова рассмотрел посмертные фотографии Пуже. Одутловатое лицо алкоголички со следами лишений. Куда ей до Неккер, которая, с ее бледностью и прикидом графини Дракулы, даже после смерти оставалась эффектной. В кармане завибрировал мобильник, сбив его с мысли. Звонил лейтенант Дейв Паркер из Нового Орлеана. Николе бросился в кабинет Дюгена.

вернуться

5

Перевод Н.Любимова.