Он шагнул к ней еще ближе, но тут перехватил нацеленный на него взгляд Трюдена и остановился. Роза вскочила и встала между ними.
— Ох, Шарль, Шарль! — сказала она мужу. — Будьте сегодня другом Луи и станьте снова добры ко мне. Я имею право просить вас об этом, даже если вы считаете иначе!
Он отвернулся и презрительно захохотал. Она хотела что-то добавить, но Трюден прикоснулся к ее руке и предостерег ее взглядом.
— Знаки! — воскликнул Данвиль. — Тайные знаки между вами!
Он с подозрением уставился на жену — и тут случайно заметил книгу, подарок Трюдена, которую Роза машинально сжимала в руках.
— Что это за книга?
— Просто пьеса Корнеля, — отвечала Роза. — Луи подарил мне ее сегодня.
При этом признании подавленная злоба Данвиля вырвалась на волю, не зная удержу.
— Верните ее! — закричал он в ярости. — Вам нельзя принимать от него подарки! Все, к чему он прикасается, отравлено ядом слежки за домашними! Верните книгу!
Роза помедлила.
— Не хотите?!
Он вырвал книгу у нее из рук, с проклятием швырнул на пол и придавил ногой.
— Ох, Луи, Луи! Умоляю, не забывайте…
Когда книга упала на пол, Трюден шагнул вперед. В этот самый миг сестра обхватила его руками. Он остановился; краска гнева сменилась призрачной бледностью.
— Не надо, Луи! — Роза теснее прижалась к нему. — Вы терпели пять лет, потерпите и сейчас. Не надо, нет!
Он мягко отвел ее руки:
— Вы правы, любовь моя. Не бойтесь, все уже позади.
С этими словами он отстранил сестру и молча поднял книгу с пола.
— Неужели даже это вас не задело? — с глумливой усмешкой спросил Данвиль. — Отменное у вас, однако, самообладание: любой другой уже вызвал бы меня на дуэль!
Трюден посмотрел ему прямо в лицо и, достав платок, вытер испачканный переплет.
— Если бы я мог стереть пятно вашей крови со своей совести с той же легкостью, как стираю пятно от вашего башмака с этой книги, — ровным тоном ответил он, — вы не прожили бы и часа. Не плачьте, Роза, — продолжал он, снова обращаясь к сестре. — Я сохраню эту книгу для вас до тех пор, пока вы не сможете забрать ее.
— Вы сделаете то, вы сделаете сё! — закричал Данвиль, все больше и больше выходя из себя и давая волю гневу, несмотря на всю свою хитрость. — Нечего с такой уверенностью рассуждать о будущем, вы не знаете, что вас ждет. Следите за языком в моем присутствии: настанет день, когда вам понадобится моя помощь — моя помощь, слышите?!
Трюден отвернулся от сестры, словно боялся, как бы она не заметила, что сделалось с ним от этих слов.
«Человек, который шел за мной сегодня, — шпион Данвиля!» Эта мысль пронеслась у него в мозгу, но он не вымолвил ни звука. На миг настала тишина — и в ночной тиши до них донеслось громыхание тяжелых колес в отдалении. Оно все приближалось и приближалось — и вот совсем приблизилось и затихло под окном.
Данвиль порывисто кинулся к окну и выглянул на улицу. «Не зря я поспешил вернуться, — подумал он, всматриваясь в темноту. — Ни за что не согласился бы пропустить этот арест!»
Ночь была звездная, но безлунная. Он не различил ни экипажа, ни людей, которые из него вышли, и снова повернулся к остальным. Его жена упала в кресло, ее брат запирал в ящик книгу, которую обещал сохранить для нее. В мертвой тишине особенно мучительно было слышать звуки приближающихся по лестнице шагов. Наконец дверь тихонько отворилась.
— Гражданин Данвиль, salut et fraternité![30] — произнес Ломак, появившийся на пороге в сопровождении своих агентов. — Гражданин Луи Трюден? — продолжал он.
Роза вскочила с кресла, но не успела ничего сказать — брат зажал ей рот ладонью.
— Да, меня зовут Луи Трюден, — отвечал он.
— Шарль! — Роза вырвалась и с мольбой бросилась к мужу. — Кто эти люди? Зачем они здесь?
Он ничего не ответил.
— Луи Трюден, — медленно проговорил Ломак и вытащил из кармана ордер, — именем Республики вы арестованы.
— Роза, назад! — закричал Трюден.
Поздно: потеряв голову от ужаса, она схватила мужа за локоть.
— Спасите его! — воскликнула она. — Ради всего, что дорого вам в этом мире, спасите его! Шарль, вы начальник этого человека, прикажите ему выйти!
Данвиль грубо стряхнул ее руку.
— Ломак исполняет свой долг. Да, — добавил он, обратившись к Трюдену со злобной победоносной гримасой, — да, исполняет свой долг. Смотрите на меня сколько хотите, взглядами меня не проймешь. Это я донес на вас! Я это признаю, я этим горжусь! Я избавился от врага, а государство — от плохого гражданина. Вспомните свои тайные визиты в дом на Рю-де-Клери!
30
Привет и братство!