— Сына. Сына хочу вернуть. Я знаю, что он жив.
— Х-хха… Да кто его держит? Он же у тебя знатный подпольщик, сам себе начальник, что ему мешает рвануть к дражайшему папочке?
— Один твой выползок и мешает. Вот он, — скрюченный палец Ахт-Хтона обличающе уставился в Тана. — Этот негодяй выкрал любимую женщину Харда и держит его на крючке шантажа. Ты знаешь, что он вынудил моего сына организовать покушение на Аш-Шера?
Собрание, до сих пор пребывавшее в напряжённом молчании, приглушённо загудело. Тан, ощущая на себе возмущённые взгляды, только ёжился да поводил плечами. Ситуация складывалась прескверная: якшания с подпольем ему не простят. Да и покушение на убийство высшего — тоже не шуточки. Хоть бы это в самом деле затянувшийся бэд-трип был, лучше сразу свихнуться.
Слак-Поц неопределённо качнул головой, не то отрицая услышанное, не то желая что-то подтвердить.
— Галму незамедлительно вернут в подполье. Твоему сыну никто не будет препятствовать. — Мгновенно переключившись, зарычал: —Тан! Действуй, ты всё слышал!
Тан-Дарк, с трудом концентрируясь, активировал рабочий функционал и передал ментальный приказ своим исполнителям. Убедившись, что они всё поняли, утвердительно кивнул, глядя на Слака.
Ахт-Хтон пристукнул по столу кулаком.
— Хорошо! Но этого мало. Я требую восстановления справедливости. Мой сын достоин инициации и права на собственное творение.
Зал возмущённо загудел.
— Да! Достоин! Требую вернуть право! — голос Ахт-Хтона, набрав силу, перекрывал шум.
— Не надо. Инициация ничего не даст.
Все присутствующие не сразу осознали, что эти слова произнёс новый голос, негромкий, но звучащий со сдерживаемой силой. Когда Тан вслед за остальными повернул голову к входной двери, он ощутил, что глаза его мимо воли раскрываются так широко, как никогда прежде.
У двери, сложив на груди руки, стоял Кир.
Услышав мерное повторяющееся шуршание, Тан затравленно заозирался — и в который раз за сегодняшний день не поверил своим глазам. В зале Совета происходило невозможное. Оседая в удобных креслах бесформенными кулями, элоимы один за другим отключались от действительности. Самые стойкие, успев осознать, что с ними происходит что-то не то, пытались бежать, но, едва приподнявшись, падали как подрубленные. Только Слак-Поц, вцепившийся побелевшими от напряжения пальцами в край стола, пока держался. «…Отравили! Что-то в воздухе, что-то распылили… бежать, надо бежать!». Ощущая, как внутри поднимается ледяная волна паники, Тан дёрнулся — и тут же замер, будто бабочка на булавку, наколотый на чужое намерение. Тело перестало ему повиноваться. Он с ужасом наблюдал, как его правая рука, обретшая собственную волю, медленно поднимается и замирает на уровне лица. От увесистой плюхи, влепившейся в левую щёку, потемнело в глазах и громко зазвенело в ухе.
— Теперь получше, Тан-Дарк? — голос Кира звучал бы участливо, если бы не плохо скрываемая ирония. — Я «повожу» тебя ещё немного, пока ты не научишься себя вести. Сейчас можешь ни о чём не беспокоиться. Отдыхай. Твоё перевоспитание продолжим чуть позже.
Тан согласно кивнул и застыл бездумным болваном. Отупение, целиком овладевшее им, воспринималось как блаженство. Оказывается, тонуть в сером море безволия может быть даже приятно.
— Браво, молодой человек, браво! — Судя по интонациям, Ахт-Хтон улыбался. — Эффектный выход! Как я понимаю, вы — Кир?
— Именно так. — Кир склонил голову в непринуждённом поклоне. — Рад вам.
Неуловимо быстрым движением руки он вернул на место начавшего вставать Слак-Поца. Тот с готовностью обмяк, сполз по спинке кресла и замер в расслабленной позе. Глаза его оставались открытыми, и по их выражению было понятно, что он осознавал происходящее, но вот владеть своим телом уже не мог.
Кир плавно повёл ладонью, рисуя пологую дугу, потом не глядя сделал шаг назад — и сгустившийся воздух с готовностью принял его в подобие ложемента. Он расположился в удобной позе и удовлетворённо улыбнулся.
— Однако… — произнёс Ахт-Хтон немного севшим голосом, — вы уже и это поняли?
— Да, именно потому и говорю, что в инициации Харда нет смысла. Вы же сами знаете.
— Конечно, знаю. И давно. Я очень дорого заплатил за это знание. Но Хард… Он честолюбив. Он шёл к инициации много лет, очень ответственно готовился и не сомневался в успехе. Результат тестирования его едва не сломал. А я не мог объяснить ему, как всё обстоит на деле — его бы после этого попросту устранили. Видел, как он страдает — и молчал, потому что надеялся спасти. Но надежда была недолгой. Однако мой сын всё же имел шанс выжить — и он им воспользовался, даже в трущобах выжил, более того, стал первым в подполье. Но, насколько я его знаю, от желания стать творцом он никогда бы не отказался. И сейчас я хочу, чтобы он мог реализовать мечту всей своей жизни. Просто потому, что могу дать сыну возможность сделать это. Вы понимаете, как это важно для отца — дать возможность своему ребёнку? Понимаете же?
Кир грустно усмехнулся:
— Понимаю. Прошу вас, не волнуйтесь, поберегите себя. Но… — он сделал паузу, наблюдая за вольтовыми дугами, возникающими на кончиках пальцев, — надеюсь, вы осознаёте, насколько он будет разочарован, когда откроется правда о Сферах?
Ахт-Хтон тяжело вздохнул:
— Я учёный и не могу не просчитывать все возможные варианты. Но на этот раз эмоции берут верх над рассудком. Мне мало осталось, я умираю. Вместо множества слов, время для которых давно прошло, хочу на деле показать сыну, как я его люблю. Пусть создаст свой мир, пусть реализуется как творец. Пусть ощутит себя всемогущим.
— А потом уткнётся лбом в стену Предела? И поймёт, что все элоимские миры — всего лишь неоплодотворённые икринки в маленьком огороженном садке…
— Да. А потом — поймёт. Он выстоит. Когда это откроется, он будет равным среди равных. Он будет просто ещё один бог, осознавший, что все его миры существуют только в виртуальной[28] реальности.
Кир и сам не смог бы сказать, почему именно сейчас его осенило понимание истинной природы Сфер Творения. Оно давно дремало в нём — скорее всего, ещё с момента спонтанного «выхода» сознания во время чистки Фаэра, когда он «увидел» со стороны «виноградную кисть» элоимских миров. Ощущение какой-то неправильности тогда кольнуло его, но что он мог понять, кем был, что знал? Мальчишка… Яркое и странное переживание было приглушено чередой других, не менее ярких и странных событий, и Кир практически не вспоминал о необычном опыте. До недавнего времени. Он не знал, что послужило причиной: возможно, известие о попавшем в беду отце, а точнее, способ, благодаря которому Кир об этом узнал; или же прохождение межгалактических порталов; или же инициация, оказавшаяся совсем не тем, к чему его готовили едва ли не с рождения; а может быть, сами возможности, открывшиеся после неё? Предполагать можно было до бесконечности, и любая из версий могла оказаться верной и в равной же степени бесполезной. Имело значение только одно — идея. И она пришла, пришла в тот небольшой промежуток времени, пока инмоб преодолевал расстояние до орбитального модуля. Кир тогда пребывал в мощном потоке эмоций, главенствовала в котором, конечно же, тревога за Аш-Шера. Но к ней примешивались нечистые ручейки эгоистичных мыслей, за которые он себя корил. А ещё обозначило себя вполне ожидаемое, но от этого не менее неприятное осознание, что в нём отсутствует привязанность к отцу. Тогда он окончательно понял, что уже долгое время любил Аш-Шера по долгу — рассудком, а не сердцем. Мутное эмоциональное состояние гоняло мысли по замкнутому кругу. Возвращаясь вновь и вновь к неприятному открытию, он пытался в воспоминаниях найти нити общности, способные заново связать их души, но все они оказывались непрочными и рвались, лишь усугубляя горечь. Воспоминание о чистке Фаэра и вовсе вызвало прилив злости. Кир так и не простил отцу гибель этого чудесного и наивного мира. Никакой конспирацией такое нельзя оправдать! Однако тут же постарался взять себя в руки, повторяя как мантру: отец в беде, я должен помочь. Конечно, негативные эмоции здесь только мешали, поэтому он закрыл глаза, старательно концентрируясь на нейтральном образе. Золотой лотос возник сам собой, без малейших ментальных усилий. И повторился медленный танец раскрывающихся лепестков, и опять остановилось время. Но прежде чем внутреннее пространство затопил золотой свет, Кир, вместе с уверенностью, что с отцом всё будет хорошо, открыл в себе новое знание — и открыл глаза.
28
Слово «виртуальный» берёт свои истоки от слова vir (с лат. — «мужчина»). Римляне образовали от него другое слово — virtus, которое использовали для обозначения совокупности всех превосходных качеств, присущих мужчинам (физическая сила, доблестное поведение, моральное достоинство). В английском с появлением вычислительной техники слово virtual приобрело дополнительный оттенок «не существующий в действительности, но появляющийся благодаря программному обеспечению».