Где бы ни появлялись испанцы, везде народ встречал их гирляндами и охапками цветов. Индейцы делали это очень охотно.
Большой популярностью пользовались среди индейских народов всевозможные виды спорта. Но на первом месте стояла игра в мяч, так называемая «тлачтли», для которой в каждом городе имелся специальный стадион. Игроки должны были забросить резиновый мяч (индейцы уже знали каучук) в обруч, прикрепленный к стене. Правила запрещали играть руками, ногами и головой; мяч разрешалось отбивать только бедрами. Некоторые игроки, подобно испанским торреадорам, становились народными героями, окруженными всеобщей любовью.
Несмотря на беззаботный характер, индейцы в случае необходимости проявляли исключительное мужество. Они смело сражались со страшными и непонятными иноземцами, убивая палицами их лошадей и идя под огонь пушек конкистадоров.
Индейский народ не запятнал своей чести в этой трагической борьбе. В пропасть уничтожения его втянула немногочисленная верхушка одичавших, темных и тупоумных сановников и жрецов, поведение которых перед лицом опасности по суш дела явилось предательством.
В период испанских завоеваний во дворцах и храмах Мексики хранилось множество исторических хроник, в которых жрецы записали историю не только ацтеков, но и древних индейских народов - майя, тольтеков и мистеков. Писали они удивительными и искусными картинными письменами на различном материале: на хлопчатобумажном полотне, на мягкой, хорошо обработанной коже, а чаще всего - на бумаге из агавы «магей», которая напоминала египетский папирус.
Сложные индейские иероглифы вселяли в испанцев суеверный страх: они считали их знаками сатаны, обладающими силой злых чар. Поэтому конкистадоры с рвением фанатиков начали выискивать их и систематически уничтожать, не заботясь о том, что многие из этих документов, уже благодаря своим цветным иллюстрациям, являются настоящими памятниками искусства.
Во всей Мексике запылали костры, на которых горели собранные отовсюду записи и хроники - неисчерпаемые источники сведений о завоеванной стране. То, что уцелело после дикого, варварского погрома, послужило лишь шатким основанием для воссоздания истории этой несчастной цивилизации, развитие которой было столь грубо прервано.
Первым призвал к повсеместному аутодафе[45] мексиканский архиепископ дон Хуан Самаррага, а примером для него явился архиепископ Хименес, который 20 годами раньше уничтожил в Испании рукописи прекрасной некогда мавританской культуры.
По стопам архиепископа пошли и другие. Так, например, губернатор дон Лоренсо Савала опустошил в Теночтитлане все архивы ацтеков, и собранные рукописи продал мелким торговцам как оберточную бумагу.
Точно так же испанцы поступили и с памятниками индейской архитектуры: они громили и рушили их с такой яростью, что через пять лет испанского владычества от столицы ацтеков по существу не осталось и следа. Грандиозные руины храмов и дворцов были использованы на то, чтобы засыпать озеро и каналы. Вскоре город уже ничем не напоминал ту «Венецию Запада», которую увидели первые конкистадоры. Даже могучие пирамиды не уцелели: одни из них, как, например, пирамиду бога войны, испанцы сравняли с землей, а другие, забытые людьми, ветшали, утрачивали свои формы, покрывались растительностью и превращались в холмы. В них уже никто не мог бы узнать давнишние мощные сооружения.