Адам метнул единственный короткий взгляд в сторону Хельвен и слегка приподнял меч в приветственном салюте. Голубоватый отблеск с лезвия меча уколол Хельвен в самое сердце. Стоящий за спиной отец положил руку ей на плечо и легко стиснул его.
— Мужайся, моя девочка, — прошептал он по-валлийски, на родном для Хельвен языке, единственном, который она понимала в младенчестве. Она едва не всхлипнула от неожиданности и положила свою руку на отцовскую. В эту минуту Генрих кивнул распорядителю, и тот набрал в легкие побольше воздуха.
— Именем Господа и короля, повелеваю начать поединок. К бою! — громко прозвучало в морозном воздухе, и толпа замерла в оцепенении, устремив взоры на огороженную барьерами площадку.
Адам слегка присел, закрывшись щитом и стараясь надежнее чувствовать почву под ногами. Сейчас каждая обледеневшая травинка походила на серебристое копье, угрожавшее предательским скольжением, влекущим за собой смерть. Варэн двинулся боком, словно краб, выставив вперед щит и меч, крепко зажатые в стиснутых руках, на щеке виднелась заживающая глубокая царапина, последствие и напоминание о схватке, происшедшей в спальне.
Де Мортимер бросился в атаку. Адам парировал удар ловким скупым движением и ушел из опасной близости. Кто-то из зрителей злобно хихикнул, но Адам уже ничего не слышал, сосредоточившись на поединке.
Де Мортимер имел небольшое преимущество в росте — совсем незначительное, ведь оба доставали до отметки в два ярда[8]. Однако у Адама ноги были длиннее, а Варэн сложен более пропорционально. Вообще, де Мортимер имел более мощное тело, но это оборачивалось меньшей подвижностью. Оба противника, обученные боевому искусству в замке Равенстоу, прекрасно владели мечом, щитом и умением передвигаться в условиях боя.
Варэн напал снова, Адам опять отразил удар. Лезвие меча ударило в щит и отскочило, издавая глуховатый железный звон. Адам тоже нанес первый в этом поединке удар, щит Варэна оказался наготове. Отдача от удара волной пробежала по руке Адама, болью отдаваясь в плече. Варэн сделал мощный толчок щитом, Адаму пришлось отскочить назад, раскрываясь вполоборота и удерживая перед собой щит. В этот же миг он нанес низкий удар обратной стороной меча, целясь в незащищенное правое колено Варэна. Тот отпрыгнул и поскользнулся на замерзшей траве. Толпа взревела и подалась вперед, но тут же была оттеснена солдатами королевской гвардии. Адам рванулся, нанося новый удар, однако Варэн принял удар на щит, сдержал натиск и, восстановив равновесие, бросился в атаку. Яростным натиском он оттеснил Адама к самым стойкам барьера, нанеся целую серию сокрушительных рубящих ударов. Затем настала очередь Адама загнать соперника в угол. То наступая, то отражая натиск противника, мужчины гулко обрушивали мечи на исколотую в щепки многострадальную липовую древесину щитов. Иногда раздавался звонкий звук удара скрещенных стальных клинков. Дыхание обоих рыцарей стало частым и хриплым от тяжкой ратной работы. Варэн сумел пролить первую кровь соперника, затем второй раз зацепил Адама. Незначительные порезы, но это доказывало, что Адам теряет свое преимущество в скорости.
Хельвен слегка отвернулась, сердце сжалось, тело неподвижно застыло, готовое стать свидетелем любого исхода. Рядом в напряжении сидела Матильда, поблескивая синими, как озера, глазами. Она походила на древнюю богиню, главную фигуру на обряде жертвоприношения, и наслаждалась каждым мигом происходящего.
— Да, — с легкостью в голосе заметила она, вздохнув и подавшись вперед, — теперь, похоже, он его сломил.
Хельвен сглотнула и заставила себя посмотреть туда, куда все ее существо отчаянно противилось смотреть или даже слышать. Еще одна рана окрасила кровью куртку Адама, на этот раз более серьезная судя по тому, как скованно он теперь держался. Адам едва успевал отбивать удары, градом сыпавшиеся на него. Чем более слабела его оборона, тем энергичнее и увереннее нападал Варэн. Вдруг левая рука де Лейси дрогнула и опустилась со щитом еще ниже, а Хельвен, неожиданно для себя, вскрикнула.