Одним из самых интересных вечеров из серии о ГДР было чтение стихов с участием Германа Канта. Впервые на Западе должны были прозвучать отрывки из его еще не опубликованного романа «Импрессум». Мы по праву считали этот вечер значительным литературным событием для всей страны и потому пригласили журналистов из всех крупных изданий, ведущих литературный раздел. К сожалению, ни одна из газет не воспользовалась возможностью получить информацию из первых рук. Вот если бы автор был диссидентом – тогда другое дело, тогда интерес к нему проявился бы мгновенно.
Однако отсутствие китов журналистики не стало невосполнимой потерей. Желающих прийти на чтение оказалось столько, что дело едва не дошло до драки из-за восьми или десяти мест, зарезервированных для прессы, которые мы в последнюю минуту отдали простым смертным.
Публика в зале была пестрой: студенты и почтенные книготорговцы, молодые рабочие и представители системы образования. Вечер прошел с успехом. Особенно группа сотрудников общества имени Гёте не переставала удивляться, что такой блестящий писатель, мастер точных формулировок, обладающий даром убеждения и вообще сам по себе просто симпатичный человек – и вдруг именно он подчеркнуто демонстрирует свои коммунистические убеждения…
В средствах массовой информации с публикациями было негусто: беседа в местной газете, короткое радиоинтервью. И только две недели спустя в прессе «свободного» Запада тема «Кант» внезапно замелькала в заголовках на литературных страницах. «Новый роман писателя из Восточного Берлина Германа Канта не будет издан в ГДР, – подчеркивал диктор сводки новостей северогерманского радио. – В студенческом издании ГДР «Форум» прекращено печатание журнального варианта его выдающегося литературного произведения».
Я не успел позвонить самому Канту и уточнить всё лично, так как буквально уже через десять минут после передачи сообщения мой телефон начал беспрерывно звонить, и так продолжалось до конца дня.
Первый из позвонивших оказался редактором гамбургского еженедельника «Цайт».
– Скажите-ка, господин Киттнер, ведь это у вас несколько недель назад выступал с чтением Герман Кант? Какой-нибудь отрывок из романа «Импрессум» был в его программе?
– Да, конечно. Вы ведь получили наше приглашение. Я же вам об этом писал…
– Это очень интересно. Не знаю, слышали ли вы уже: на той стороне на Канта наложен запрет. Ужасно, не правда ли? Может, у вас есть случайно копия его рукописи?
– Нет, к сожалению.
– Но что касается содержания… Вы, конечно же, знаете, о чем там идет речь? Не могли бы мы с вами побеседовать об этом?
Так вот откуда дул ветер! Когда какой-нибудь коммунист выступает с чтением в левом клубе – это неинтересно. Но теперь… может, это политический дисси?… Вот это литературная тема.
– Н-да… – Я продемонстрировал удивление. – Не могу понять… У вас же была возможность послушать все самому, даже записать… Но вы ведь не пришли. На ваш стул мы посадили какого-то молодого рабочего…
Вот так и становятся жертвами собственного антикоммунизма. Я, честно говоря, наслаждался неприятной ситуацией, в которой он очутился, и дал ему это почувствовать.
– Ах, знаете ли, господин Киттнер, такой плотный график… столько много всего наваливается… и секретарши могут забыть положить на стол… Верите или нет: когда ваше письмо попало ко мне, было уже поздно… Да если бы знать… А вы что, действительно не можете мне… Я имею в виду какие-нибудь два-три момента…
– Да, помнится, он отпускал шуточки по поводу графини Дёнхофф [12].
Молчание. Графиня – это «кабинеты власти» в еженедельнике «Цайт». Она там задает тон.
– А еще, господин Киттнер? Какие еще темы?
– Ах, знаете ли, столько уже прошло времени с тех пор! Не знаю, что я еще…
– А у вас магнитофона не было? Да, магнитофона. – У него вновь затеплилась надежда. – Вы же наверняка записывали на магнитофон такое важное литературное событие?
Записывали. Но не для него.
– Н-да, хорошая идея, но жаль, что поздно. – Я притворялся, будто размышляю вслух. – Видите ли, я как неспециалист… Вот если бы вы тогда пришли, то наверняка подсказали бы мне. Но вас не было, к сожалению.
Теперь я уже не скрывал иронии.
– Откуда же мне было знать, что это литературное событие такого ранга… Если его игнорирует «Цайт»…
На этом наш разговор закончился. Он все понял. И, надеюсь, извлек урок.