— Проклятие! — пробормотал Варнава, пробегая мимо меня и хватая за руку.
Мы бросились по следам кролика, миновав огромную ванну, полную кричащих и смеющихся купальщиков. Один из ловцов растянулся на мокром полу и продолжал скользить, пытаясь подняться на ноги. Мы обогнули его и через другую дверь попали в дальнюю комнату, где воздух был полон пара, шедшего от бассейна с горячей водой. Здесь царило смятение, плеск воды и сумятица криков эхом разносились по тускло освещенной комнате.
— Закрыть дверь! Он выскользнет!
— Яд!
— Не дайте ему бросить шкатулку в бассейн!
— Кто-то сказал «яд в бассейне»?
— Яд? Пустите меня!
Началась беготня, люди скользили и сталкивались друг с другом, пока подручные Клодии пытались найти Лициния. Некоторые из них наступали в ванну с кипятком, шипели от боли и отскакивали в сторону.
— Он должен быть здесь, — сказал Варнава. — Дверь закрыта, а другого выхода нет.
— Почему же нет, — сказал я, указывая на темный угол. — Дверь в печное помещение.
Варнава застонал и бегом распахнул дверь. Струя знойного воздуха вырвалась из лежавшего за ней коридора. Варнава сделал несколько неуверенных шагов, зацепился за что-то и раскрыл рот от изумления.
— О Аид! Труп!
Что-то лежало в темноте у его ног, но не труп, разве только это был труп с двумя головами, да к тому же шевелящийся.
— Потерял! — простонала одна голова.
— Ищи теперь сам, — тяжело прохрипела другая.
Варнава вздрогнул.
— Что?..
— Шерстяные ягодицы и лысый олух, — сказал я.
Это ничего не говорило Варнаве, но он быстро сообразил, что происходит.
— Здесь проходил кто-нибудь?
— Да, — тяжело выдохнул один голос, — какой-то идиот наступил мне на руку! Он пробежал через печное помещение и сейчас где-то в аллее там, позади здания. Итак, если вы не возражаете…
Варнава застонал.
Копошащиеся фигуры на полу задергались, заохали и замычали в экстазе.
Я оттащил Варнаву обратно в парную и закрыл за нами дверь. Теперь фарс получился полный, вплоть до кульминации.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ NOX[3]
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Хризида нервничала всю обратную дорогу к дому Клодии. Она настояла, чтобы я отправился вместе с ней с объяснениями того, что произошло. Думаю, она просто боялась в одиночку предстать перед своей хозяйкой с дурными новостями.
Носильщики, сопровождаемые отрядом телохранителей и Белбоном, свернули в небольшой тупик и высадили нас перед домом Клодии. Пока Белбон и я ждали на ступенях крыльца, выложенных красной и белой плитками, глядя на возвышавшиеся по обе стороны от него кипарисы, Хризида постучала в дверь и взяла меня за руку, чтобы провести внутрь. Белбон вошел следом.
— Хочешь сказать, что ее нет дома? — услышал я, как она спросила раба, открывшего дверь.
— Она ушла, — ответил старик, — и я не знаю куда.
— Но зачем? И как надолго?
Он пожал плечами.
— Никто мне ничего не сказал. Но…
— Но не отправилась же она в Сенийские бани сама, — пробормотала Хризида, покусывая ноготь. — Да нет, она бы заметила нас. Если только мы не разошлись по дороге. О Аттис! — Хризида издала слабый стон разочарования. — Подожди здесь, — крикнула она мне, исчезая в коридоре. — Или в саду, — добавила она, неопределенно махнув рукой по направлению к центру дома.
Оставив Белбона в передней, я прошел через атриум, миновал расположенный за ним широкий коридор, затем сводчатый проход под колоннадой, и наконец по неширокому лестничному пролету попал на открытый воздух и солнечный свет. Сад был квадратной формы, окруженный крытым портиком. В дальнем конце его находилась низкая платформа, похожая на сцену, поскольку за ней стояла раскрашенная стена, изображавшая вид тесно застроенного города, словно театральный задник. Перед платформой зеленела лужайка, на которой было достаточно места для нескольких рядов кресел. По всем четырем углам сада росли кипарисовые деревья, верхушки которых поднимались выше крыши. В центре сада находился маленький фонтан со статуей обнаженного Адониса. У его ног лежала бронзовая рыба, из раскрытого рта которой в бассейн текла вода. Я подошел ближе, чтобы рассмотреть мозаику, украшавшую дно бассейна. Под подернутой рябью поверхностью воды изображения дельфинов и осьминогов дрожали на мерцающем голубом фоне.