Я захлопнул дверцу и забрался на водительское кресло. Когда я завел двигатель и нажал кнопку на проигрывателе, по салону разнеслась дурацкая кантри-музыка Стража. Я тут же выключил ее, пока не вырвал аппаратуру с корнем и не отправил в полет по салону. По венам бежал адреналин, словно я был под кайфом от кокаина или еще какого-нибудь дерьма. Меня буквально трясло от смеси неистового гнева из-за того, что мы упустили Патнэма, и облегчения после спасения этой девушки.
«Не ее».
«Не ее».
«Не ее».
Брюнетка громко всхлипнула на заднем сидении, но я не мог с ней говорить. Не сейчас. Не так. Не тогда, когда находился в трех секундах от того, чтобы притянуть девчонку и крепко обнять, а потом гладить по запачканным кровью волосам и обещать, что ее папа все исправит.
Но она не моя.
Не моя дочь.
И все же чувства собственничества обвили сердце липкими щупальцами. Я испытывал отчаянную потребность защитить ее. Эта девушка так походила на Блэр, что у меня голова шла кругом. Однако она все же была чье-то дочерью – хотя явно не моей – и не заслуживала быть изнасилованной в каком-то дерьмовом клубе.
Дорога до клуба Энимала пронеслась словно в тумане. Мне нужно было вернуться домой, но руки слишком сильно дрожали для того, чтобы ехать сейчас куда-то четыре с лишним часа. Мне нужно было покурить. И выпить. Найти любой след, способный привести меня к Патнэму.
– Пожалуйста, – снова попросила девушка.
– Теперь ты в безопасности, – слова вышли хриплыми и отстраненными. Дерьмовое утешение. – Как тебя зовут?
– Хэдли.
– Хэдли... а дальше?
Тишина.
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что девушка с подтеками туши на щеках смотрела на меня. В ее глазах вдруг вспыхнул вызов, и это так сильно напомнило мне о дочери, что показалось, будто кто-то ударил меня в грудь. Отведя от нее взгляд, я сосредоточился на дороге. К тому времени, как мы подъехали к жилищу Энимала, я все еще дрожал от едва сдерживаемой яростной энергии.
– Зачем мы здесь? Что мы будем делать? – потребовала она, когда я заглушил двигатель.
– Кое с кем встретимся, – хмыкнул я. – А еще умоем тебя и оденем. Пойдем.
Девушка не сделала ни малейшего движения, чтобы выйти, потому я сам выпрыгнул из джипа и распахнул заднюю дверь. Хэдли, должно быть, не старше Блэр, когда я видел дочь последний раз. Эта мысль отозвалась болью. Чертовски сильной. Хэдли была стройной. Хрупкой. Молодой. Эта девочка связалась с кучей идиотских байкеров. Как же удачно я показал там свою задницу.
– И какая у тебя история? – потребовал я, схватив ее за руку и вытаскивая из грузовика. – Где твои родители?
– У меня их нет, – прошипела она.
«Лгунья».
Ее темные глаза вспыхнули, выдавая вранье. Также было и у Блэр. Только сейчас у меня не было настроения разгребать это дерьмо.
– Тогда, думаю, тебе придется пойти со мной, – почувствовав, что она вырывалась, я обхватил ее за предплечье. – Ты останешься рядом со мной, пока я не решу, что с тобой дальше делать.
– Вы убьете меня?
Я издал холодный смешок.
– Я, конечно, жестокий сукин сын, но слишком ленив для того, чтобы напрягаться и спасать ребенка только ради того, чтобы потом передумать и убить его самому. В этом вообще может быть смысл?
– Тогда вы... продадите меня?
Остановившись прямо перед дверью, я развернулся и уставился на Хэдли сверху-вниз. Ее итак большие карие глаза расширились, когда я подошел к ней вплотную.
– Я, по-твоему, похож на какого-то больного ублюдка?
– Вы же из однопроцентного клуба [10], верно?
– Я стопроцентное зло, но не использую для своих дел чертовых детей.
– Вы меня похитили, – она шмыгнула носом.
– Нет, малышка, я уверен, черт побери, что спас тебя.
– Вы. Убили. Моего. Парня, – по ее щекам снова покатились слезы.
– Твой парень был куском дерьма. Тебе невероятно повезло, что я пришел именно в тот момент. Этот ублюдок собирался сделать тебе очень больно.
– Может, меня все устраивало, – бросила она с фальшивой бравадой, вскинув подбородок.
– Тогда ты еще одна тупая, безмозглая сучка, находящаяся в вечном поиске члена, чтобы время от времени получать хороший трах. Я плохо переношу лжецов. С этим ты разберешься очень быстро. Спросишь моих ребят, что у нас положено за ложь. Я много раз бил за нее ремнем по заднице своего племянника. И не думай, что тебя тронуть не посмею.
– Вы мне не отец, – она смотрела на меня изумленно.
– Пока ты не скажешь мне, кто он, чтобы я мог оставить твою неблагодарную задницу на пороге отчего дома, я буду исполнять его чертовы обязанности. А теперь быстро топай внутрь, пока не простудилась.