Египетский дворец встретил их суетой. После приема в доме губернатора многие гости, приезжавшие только на праздник, собирались на пароход или на поезд в Каир. Прочие выезжали на машинах за первый катаракт и за плотину[47], чтобы успеть на пароход, идущий вверх по реке, в Абу Симбел, Уади Халфу и Хартум. Другие, сошедшие с прибывшего утром парохода, заезжали в отель, сопровождаемые толпой слуг, тащивших их поклажу. Портье встретил друзей любезной улыбкой:
— Если вам нужны комнаты, господин Видаль-Пеликорн, — у нас их сколько угодно. Из-за непогоды на Атлантике появилось много отказов от брони для американцев.
— Спасибо, Гаррет, пока комнаты не нужны. Мы с князем Морозини хотели только повидаться с принцессой Шакияр: нам известно, что она находится в отеле.
— Да, она здесь. Но еще не спускалась. Я попрошу ее вас принять, — предложил он, снимая трубку внутреннего телефона. После краткого диалога с принцессой он сказал им: — Апартаменты номер три.
Не дожидаясь лифта, друзья бегом бросились по великолепной лестнице наверх. Стоило Альдо постучать, как горничная тут же открыла им дверь третьего номера и провела в гостиную, обустроенную в викторианском стиле. В широко распахнутые окна влетали уличные звуки. Горничная закрыла за собой дверь, предварительно объявив им, что ее высочество скоро будет.
Шакияр не заставила себя ждать: она появилась
в платье с разноцветными ирисами и мантильей той же расцветки в руке. Увидев, что пришли двое, а не один, она приподняла божественную бровь:
— Мне доложили о князе Морозини, но не о...
— Господин Видаль-Пеликорн, член Академии, египтолог, — представил Альдо. — Он пришел со мной только потому, что в некоторых обстоятельствах мы всегда действуем вместе. Простите за такой ранний визит, мадам, но нас извиняет то, что и самих нас наряд полиции поднял с постелей еще раньше.
— Что? К вам приходила полиция? — В тоне принцессы очевидно слышалось удовлетворение.
— Не к нам, но в дом лица, хорошо известного в Асуане и не только в нем, к господину Анри Лассалю. Там еще ночью все было перевернуто вверх дном людьми, которые ударили меня, лишив сознания.
— Ах вот как? Сочувствую... но чем же я могу вам помочь?
— Вы можете сделать гораздо больше, чем готовы высказать, — ответил дерзостью на дерзость Альдо. — Злоумышленники являлись, чтобы найти какую-то совершенно неизвестную мне вещь, а заодно подбросили вот это!
В руке его появилась нитка с семью жемчужинами:
— Эта вещь, вне всякого сомнения, принадлежит вам лично, поскольку именно вы немедленно обратились в полицию.
— Так и было! И эти умники отдали вам ее? Вот молодцы!
— Точнее, они предоставили мне удовольствие вам ее вернуть.
— Удовольствие?
— Вы же понимаете, что в моих руках подделка... и вам это отлично известно. На большую дорогу не выходят, даже если эта дорога проходит вдоль великолепного Нила, имея в кармане предмет исторической ценности. Предполагаю, что жемчуга Саладина, настоящие жемчуга, лежат в этот час преспокойно у вас в шкатулке в каирской резиденции, а эти были предназначены только лишь для того, чтобы загнать меня в ловушку...
— Ну и наглость! А ведь вы должны были сидеть в тюрьме...
— А я вот думаю, что там как раз место для вас! Обрисую вам ситуацию: вы вытащили меня в Каир для того, чтобы продать лично мне или поручить продать в Европе или в Америке национальное сокровище, которое вам принесли в дар в момент любовного затмения. Одновременно вы мне поведали, что следует во что бы то ни стало избежать того, чтобы ваш бывший супруг король Фуад об этом узнал. И даже сообщили, что с этой целью приказали изготовить очень приличную копию.
В их условиях я отказываюсь от сделки, как отказался бы любой из моих коллег, но вы меня просите подумать, давая понять, что вы сами, возможно, достанете необходимые разрешения. Теперь, размышляя о последовавших событиях, я понимаю, что если бы остался в Каире, как вы меня просили, то настоящие жемчуга нашлись бы в моем номере в «Шепардсе». Но только я покинул отель, как уже на следующее утро вам пришлось искать другой предлог, чтобы упечь меня за решетку.
Он осекся, борясь с внезапным желанием дать ей пощечину. Принцесса откровенно зевала, небрежно прикрыв рукой рот, и даже бросила ему:
47
Первая плотина была построена в 1902 г., она была значительно меньше плотины, возведенной при Насере, превратившей в пустыню часть Верхнего Египта.