Потрясенный Шамплен стал озираться вокруг, словно затравленный зверь. Он был склонен к предрассудкам и испугался.
– Что ты рассказываешь, Матильда? Какой еще злой дух?
– Эмма! Снова Эмма. Она хочет забрать с собой мать, требует ее, я в этом уверена!
Утопая в море света и легкой музыки, Альберта не слышала ни слова из того, что было сказано. Ее уносила куда-то спокойная река. Отрешившись от всего, она, словно соломинка, перекатывалась с волны на волну, не имея ни памяти, ни даже тени какой-нибудь мысли. Яркое сияние зачаровывало ее, словно обещание отдыха и блаженства. Оставалось только еще чуть-чуть расслабиться, позволить себе навсегда раствориться в этой воде, пронизанной небесным светом. А еще этот голос, который звал ее – знакомый голос:
– Мама! Мамочка, идем! Мамочка!
– Я иду, мой цветочек, мое сердечко! Эмма, я иду! – казалось, прозвучало в ответ.
Перед Альбертой предстало лицо умершей дочери, но оно изменилось: черты заострились, глаза полыхали гневом. Этот лик мог устрашить кого угодно. В один миг мирные воды взволновались, стали разрушительными; они сметали на своем пути мосты и деревья, брали приступом овчарни, дома, целые деревни. Окруженная ореолом пурпурного света, Эмма теперь смеялась. Безмятежность и свет уступили место дождливым сумеркам, расцвеченным оранжеватыми отблесками.
Внезапно Альберта вспомнила: Эмма умерла от руки своего любовника во время наводнения. Эмма, в шестнадцать лет родившая девочку, Анатали. «И у меня тоже появился малыш, новорожденный сыночек!» – подумала она.
Эта мысль моментально привела ее в сознание. Чей-то голос по-прежнему звал ее:
– Мама! Мамочка!
Альберта моргнула и обратила к небу затуманенный, удивленный взгляд. В ее поле зрения возникло милое девичье личико. Это была склонившаяся над нею Сидони.
– Мамочка, слава богу, ты очнулась!
За спиной девушки стоял бледный мужчина. Альберта догадалась, что это Шамплен.
– Дайте же мне пройти! – потребовал высокий мужчина с белокурыми волосами, в котором женщина узнала доктора. – Мадемуазель Клутье, если я в чем-то и согласен с Матильдой, так только в том, что вашу мать ни в коем случае нельзя волновать!
Сидони передернула плечами. У нее было единственное желание – продемонстрировать умирающей матери свою любовь и нежность. Девушка последовала за отцом, оттолкнув Жасент, которая пыталась ее удержать, и ступила в комнату, не переставая трагическим голосом звать Альберту.
– Мамочка, милая, – пробормотала Сидони, – прости меня! Я уехала из дома, когда тебе нужны были помощь и поддержка. Мамочка, сжалься, это же я, твоя Сидо! Я люблю тебя. Не уходи, не простив меня. Я поступила безрассудно, знаю! Ты так переживала!
– Доктор, прошу, осмотрите мою жену! – взмолился Шамплен. – А ты, Сидони, возьми себя в руки, перестань стенать и выйди из комнаты!
Удивительно, но дочка подчинилась, снедаемая горем и угрызениями совести.
Альберта снова смежила веки. Комната кружилась у нее перед глазами, совсем как тогда, во время родов. Она чувствовала себя совершенно обессиленной.
– Вы должны это выпить! – настаивала Матильда, подавая ей чашку. – Тут вы не можете не согласиться со мной, доктор! Когда больной теряет много крови, ему нужно пить что-нибудь укрепляющее.
Александр Сент-Арно кивнул. Он внезапно почувствовал молчаливое присутствие Жасент. Та осторожно взяла новорожденного, прижала его к себе и собралась было выйти.
– Задержитесь ненадолго, – попросил доктор. – Я опасаюсь преэклампсии[13], которая была бы фатальной, если бы дитя не родилось. Вы медсестра и, наверное, сталкивались с подобными случаями?
– Нет, но такое возможно. Я доверяю вам как диагносту, доктор. А сейчас прошу прощения, я уношу ребенка!
Несколько смутившись, доктор повернулся к Матильде:
– Вы спасли ей жизнь, мадам, когда помогли малышу родиться. Не знаю, каким чудом вам это удалось, но главное, что и мать и ребенок живы.
– Смерть бродила вокруг мадам Клутье. Я узнала об этом, едва прикоснувшись к ней. Если бы ребенок не появился на свет, это был бы конец.
– Я в этом ничего не понимаю, – проворчал Шамплен, который ни за что на свете не согласился бы оставить жену. – Вы говорили, Матильда, что это странно – роды у Альберты начались раньше времени и во всем этом замешана какая-то чертовщина. Но теперь выходит, что все случившееся – к лучшему. Голгофа, злых духов в доме больше нет?
– Злых духов? – повторил удивленный доктор. – Как медик, я вижу реальную проблему – плохое кровообращение и недостаточное питание. Если бы мадам Клутье проконсультировалась со мной раньше, я посоветовал бы ей госпитализацию и кесарево сечение.