– В таком случае что значит для тебя наше супружество, Сидони? Наши первые свидания, прогулки, ужины в «Шато-Робервале», когда ты строила мне глазки? Боже мой, сколько прекрасных обещаний было в твоем взгляде, когда мы только-только обручились! Ты заставила меня жениться второпях, более того – тайком от всех. Я так и не понял, зачем это было нужно. Или для тебя так важно было заполучить магазин? Важнее всего остального?
Сидони не ожидала таких упреков, а потому всполошилась. Она-то думала, что полностью подчинила Журдена своим желаниям, своим капризам, что он – пленник любви, которую к ней испытывает, и неутоленного желания, ставшего для него постоянным мучением, которое он, однако, научился терпеливо сносить.
– Жестоко с твоей стороны выставлять меня корыстной девицей, равнодушной к нуждам собственного супруга! Я думала, у тебя хватит терпения подождать, пока я буду готова. Мне казалось, ты со мной счастлив. Магазин нужен мне для того, чтобы зарабатывать деньги, чтобы ты на меня не тратился. Я хочу преуспеть в мире моды. Разве это плохо?
– Для многих женщин твоих лет цель жизни – создать семью, родить детей, вести домашнее хозяйство, – вполголоса произнес Журден. – Извини, Сидо, мне не стоило затрагивать эту тему. Не сейчас, когда у тебя и так полно забот. Спи, ты ведь очень устала. У меня тоже был непростой день. Взять хотя бы визит твоего брата, который явился к нам на порог с этой странной девицей. Мне пришлось представить их матери. Я старался быть вежливым – Лорик решил вернуться, когда его больше всего ждали дома. Но эта Дора! Когда она разулась, оказалось, что у нее на чулке дырка, а ногти на ногах накрашены вульгарным ярко-красным лаком!
– Завтра утром я скажу братцу, что думаю о его поведении, о его бесцеремонности. Журден, ты на меня не сердишься?
Сидони в волнении прильнула к нему, прижалась щекой к его плечу. Журден тщательно следил за гигиеной, и от него пахло мылом и одеколоном.
– Как бы мне хотелось стать твоей женой по-настоящему! Чтобы у нас все было хорошо – ты понимаешь, о чем я. И мне очень хочется родить тебе ребенка, хотя родов я боюсь до смерти.
Журден тут же расчувствовался и даже устыдился, что поделился с Сидони своими обидами и сомнениями. Он страстно любил свою жену и был безраздельно предан ей.
– Нам некуда спешить, дорогая, но все равно спасибо! Мне приятно это слышать.
Журден вздохнул. Сидони прижималась к нему всем телом, и это его возбуждало. Бессознательно он потянулся к ее груди и робко провел по ней пальцем.
– Может, попытаемся еще раз? – прошептал Журден. – Если бы ты знала, как мне этого хочется! Днем, на работе, я мечтаю о том, что ты вечером ответишь на мою любовь… Сидо, милая!
Он лег набок, так что они оказались лицом к лицу, и импульсивным движением, более не в состоянии подавлять свои желания, прижался к ней отвердевшим мужским органом.
– Я тоже хочу попробовать, – шепнула Сидони.
– Погоди-ка, у меня есть идея! Не пугайся, пожалуйста, это наверняка тебе поможет.
Журден отодвинулся к изножью кровати, приподнял подол ее длинной ночной сорочки и раздвинул Сидони ноги. Обезумев от вожделения, он стал ласкать нежный цветок из плоти, который мог открыться для него, если ему удастся наконец победить стыдливость и страхи своей молодой супруги. Ласки Журдена были и страстны, и искусны, но никакого ответа на них он так и не дождался – ни отторжения, ни сладких стонов.
– Тебе нравится то, что я делаю? – спросил он тихо, на мгновение подняв голову.
– Делай что хочешь, – отвечала Сидони равнодушным тоном.
Разочарованный, даже разозленный, Журден оставил свои деликатные любовные ласки, чтобы улечься на нее сверху. Он с таким напором вонзился в девственный проход, который решил в конце концов преодолеть, что у Сидони невольно вырвался стон боли. Она вся сжалась от ужаса и стала отбиваться.
– Нет, нет, не трогай меня! – взмолилась она.
Но Журден не слушал, опьяненный желанием обладать ею и надеждой, что удовольствие, которое она получит потом, оправдает его упорство. Вожделение, фрустрация[14] – у него больше не было сил противостоять всему этому. И вот, когда он только-только начал проникать в нее, чья-то сильная рука отбросила его назад. Мгновение – и Журден ударился о стену, после чего получил удар в челюсть и в солнечное сплетение. Не понимая, что происходит, с окровавленными губами, он попытался рассмотреть противника, хотя и так знал, что имеет дело с Лориком. Разумеется, это был он. Брат-близнец Сидони склонился над Журденом – с обнаженным торсом, в наспех натянутых пижамных штанах.
14
Эмоциональное состояние, возникающее, когда человеку не удается добиться цели или удовлетворить потребность. (