Влад заметил девушку не сразу. Встав рядом с выпускающим, он оглянулся на студентов и увидел Лену. Нахмурился и уже сделал шаг в ее сторону, но тут выпускающий дал сигнал готовности номер один. Оставить студента инструктор не мог, и, еще раз оглянувшись на девушку и погрозив ей кулаком, шагнул в небо, увлекая за собой подопечного.
Лена встала в конец очереди. Как самой легкой, прыгать ей предстояло последней.
Почувствовав шлепок по спине, она сделала шаг вперед. Привычный упругий поток подхватил тело. Лена позволила себе семь секунд свободного падения. Знала, что можно только пять, но она так любила свободный полет! Всего лишь пять секунд свободы!!! Только пять! А потом болтайся в стропах и жди приземления… Это уже совсем не то.
Произнеся про себя семь раз заветную фразу «Да твою мать!», помогавшую отсчитывать секунды падения, она дернула кольцо. Парашют вырвался из ранца, но привычного рывка не последовало — падение продолжалось. Лена задрала голову вверх. Над ней болтался парашют в чехле.
Поняв, что сделать уже ничего нельзя, она бросила быстрый взгляд вниз. Земля приближалась с катастрофической скоростью и была уже слишком близко. Лена в панике дернула кольцо запасного парашюта. Тот рванулся вверх. Неожиданный порыв ветра бросил распускающуюся ткань назад. Подчиняясь воздушным потокам, струящаяся ткань скользнула между строп и рванула вверх, путаясь в стропах основного парашюта…
Глава 14
Влад был зол, как тысяча чертей. Игоря же откровенно трясло. Ну как вообще этим идиотам пришло в голову прыгать?
В среду, когда Влад с Игорем пришли в аэроклуб после выходных, секретарша Валечка, поджидавшая на лавочке возле порога, потащила их к директору аэродрома. Инструктора, переглянувшись, в недоумении принялись вспоминать все свои прегрешения, коих, надо прямо сказать, набиралась немаленькая такая кучка, и далеко не безобидная. Но вот какое именно из этих прегрешений стало известно директору? Впрочем, только за переделку купола ПТ-1 в Т-2 им светила тайга… Лет так на двадцать-двадцать пять. А уж про их эксперименты с Т-4 вообще лучше даже самим забыть…
— А, явились, — подняв голову на вошедших, директор аккуратно промокнул перо и положил его на стол. — Значит так, соколики… Вашу группу я передал товарищам Климову и Игнатьеву, они же будут с вами на подстраховке…
— То есть? — не понял Казаков. — Что значит передали? С каких это пор студентам меняют инструкторов после первого и второго прыжков? — вылупился он на директора.
— С таких, что вы будете заняты другими, гораздо более важными… студентами, — сложив перед собой руки в замок и крутя большими пальцами, строго взглянул на Влада директор. — И это не обсуждается, товарищ Казаков! Этих товарищей я могу доверить только и исключительно вам с Новиковым.
— А «эти товарищи», — издевательски выделил голосом Казаков, — до начала следующей недели подождать не в состоянии?
— Не в состоянии! — рыкнул вдруг поднявшийся со стула директор, тяжело опершись руками на стол и вперив в инструктора злой взгляд. — Это не те товарищи, которые могут подождать! И вот что, соколики! — он мрачно перевел взгляд с Казакова на Новикова и обратно. — О ваших методах обучения я наслышан. Имейте в виду: если хоть один из вас посмеет хоть слово вякнуть непочтительно, я вспомню вам обоим и внеплановые вылеты самолетов, и ваши эээ… «экспериментальные»… — он неопределенно покрутил в воздухе ладонью, подчеркивая и так понятные «эксперименты» спортсменов, проводившиеся на грани фола, — … прыжки…
Влад с Игорем переглянулись.
— Нам что, расшаркиваться перед ними? — мрачно вопросил Игорь. — Или на колени встать?
— Надо будет — и на колени встанешь, и расшаркиваться будешь, — рыкнул на него директор, в ярости шибанув ладонью по столу. — Эти люди должны прыгнуть безо всяких эксцессов, и приземлиться целыми и здоровыми. И обращаться с ними вы будете со всем возможным уважением! Это понятно? — впиваясь взглядом в лица инструкторов, прошипел директор.
— Пускай с ними Костян нянькается, — мрачно проворчал Казаков, поворачиваясь к выходу. — У нас группа на выпуске.
Игорь последовал за Казаковым.
— Стоять! — раздался рык за спиной. — Значит так, соколики. Вот у меня требование в НКВД о проверке правомочности ваших действий, — сзади противно зашуршала бумага. Мужчины напряглись. — А вот лежат четыре ваших парашюта, бывшие ПТ-1 и Т-4[2]. Не списанные, между прочим. Но испорченные. Наверное, — издевательски хмыкнул директор. — Тем не менее, с ними продолжаются прыжки. И любая комиссия это докажет. Равно как и то, что испорчены они преднамеренно. А это уже злостная порча государственного имущества и предумышленное вредительство с целью кого-то убить. Что с двумя парашютами Т-4, говорить надо? — в голосе сквозила легкая издевка.
2
ПТ-1 — первый советский парашют разработки 1932 года. Спортсмены 50-х для увеличения горизонтальной скорости превращали ПТ-1 в Т-2, самостоятельно вырезая щели, но это делалось подпольно, т. к. любые модификации парашютного оборудования без специального разрешения ЦК ДОСААФ были строго запрещены. Также пытались самостоятельно моделировать и Т-4 для облегчения управляемости и увеличения горизонтальной скорости.