Сияние луны обладает магическим свойством: оно касается всего, что красиво и мило сердцу, оставляя лишнее в ночной тьме. Сияние луны создает волшебных фей, которых убивают солнечные лучи; при виде ночного светила в наших сердцах возникают чудесные страны, где из туманных далей доносятся дивные голоса и слышатся тихие, трогающие душу мелодии. В лунном сиянии каждый мужчина, каким бы скучным он ни был днем, становится Эндимионом[16], принимая его молодость и силу, и встречает в глазах дамы сердца благодарное обожание. Привычные днем, самые простые предметы вдруг становятся призрачными и неуловимыми, далекие холмы превращаются в фантастическую морскую стихию, реальный мир приобретает свойства мира волшебного, а наше духовное начало выступает из темноты и, теряя вес и сущность, воспаряет к небесам.
Дорога, днем пыльная, слепящая, изрезанная колеями, сейчас превратилась в мягкую серую ленту, изредка оживляемую серебряным проблеском какого-нибудь мелкого кристалла, а над головой в бескрайнем синем просторе плыла царица тишины в преданном сопровождении двух ярких звезд. Под ее пристальным, но милостивым наблюдением, под благословением серебристого света в преображенной и преображающей ночи молча парили двое.
Однако нигде луна не сияла так ярко, как в сознании мистера Хупдрайвера. На развилках и перекрестках он мгновенно, с видом глубокого понимания (на самом же деле наугад) принимал решения. Лаконично командовал: «Направо», – или распоряжался: «Налево», – с таким уверенным видом, будто действительно знал, куда следует повернуть. В итоге примерно через час наши путешественники неожиданно спустились к берегу моря. В обе стороны простирался серый каменистый пляж, а чуть дальше, отгородившись от воды спавшей рыбацкой лодкой, приютилась крошечная белая хижина.
– Ну вот! – вполголоса произнес мистер Хупдрайвер.
Оба быстро спустились на землю. Вокруг росли причудливые в лунном свете чахлые дубы и кусты терновника, образовывавшие подобие живой изгороди.
– Вы в безопасности, – объявил мистер Хупдрайвер, сняв головной убор и изысканно поклонившись.
– Где мы?
– В надежном месте.
– Но где же?
– В Чичестерской гавани, – простер он торжественно руку в сторону моря, словно достиг намеченной цели.
– Как по-вашему, они гонятся за нами?
– Мы много раз меняли направление. Даже если и гнались, то давно потеряли след и отстали.
Мистеру Хупдрайверу показалось, что спутница всхлипнула. Она оставалась чуть поодаль, держа свой велосипед, а он держал свой и не мог подойти ближе, чтобы понять, плачет она или просто тяжело дышит.
– Что нам теперь делать? – послышался ее тихий голос.
– Вы устали? – спросил он.
Она покачала головой:
– Я готова сделать все, что нужно.
Некоторое время две темные фигуры молча, неподвижно стояли в тусклом свете.
– Знаете, – заговорила мисс Милтон, – почему-то я совсем вас не боюсь. Уверена, что вы порядочный человек. А ведь я даже не знаю, как вас зовут!
Внезапно он устыдился своей непритязательной фамилии и смущенно ответил:
– У меня некрасивое имя, но, доверяя мне, вы правы. Я готов… готов для вас сделать что угодно… не только такую малость.
На миг она перестала дышать, хотя спросить, почему он готов на все, не осмелилась. Но по сравнению с Бечемелом…
– Значит, мы доверяем друг другу, – проговорила она. – Хотите узнать мою историю? – И так как он молчал, продолжила: – Тот человек пообещал помочь и защитить. Дома я чувствовала себя несчастной, неважно отчего. Мачеха обрекла меня на праздное, пустое существование, чиня во всем препятствия… Пожалуй, этого достаточно. А потом появился он и разговорами об искусстве, литературе воспламенил мое сознание. Мне захотелось выйти в мир, стать человеком, а не вещью в сундуке. А он…
– Знаю, – произнес Хупдрайвер.
– И вот я здесь …
– Я сделаю что угодно, – вновь пообещал Хупдрайвер.
Она задумалась.
– Вы не представляете мою мачеху. Нет! Даже не берусь ее описать!
– Я всецело в вашем распоряжении и готов помогать всеми силами.
– Значит, я рассталась с иллюзией и встретила рыцаря.
Под иллюзией она имела в виду Бечемела.
Мистер Хупдрайвер почувствовал себя польщенным, но достойного ответа не нашел.
– Я пытаюсь понять, – наконец заговорил он, исполненный восторга от своей миссии покровителя, – что сейчас следует делать. Конечно, вы устали, да и блуждать всю ночь после такого тяжелого дня невозможно.
16