После ночного отдыха девушка стала еще прекраснее: зачесанные со лба волосы ниспадали на плечи пышными темными волнами, свободные от перчаток пальчики выглядели невинно-розовыми и прохладными. А до чего решительно она держалась! Завтрак прошел в нервной обстановке: разговор велся по-родственному, однако скупо. Официант наводил на нашего героя ужас, а множество разложенных на столе вилок пугало. И все же она называла его Крисом. Чтобы не молчать, брат и сестра развернули на столе карту ценой шесть пенсов и принялись обсуждать маршрут, но при посторонних не стали принимать конкретных решений. Банкноту в пять фунтов пришлось разменять, чтобы оплатить гостиничный счет, а поскольку мистер Хупдрайвер решил вести себя как истинный джентльмен, официант и горничная получили по полкроны, а конюху достался флорин.
– Парень на отдыхе, – без тени благодарности пробормотал конюх себе под нос.
Садиться на велосипеды на улице, на глазах у всех, также оказалось занятием крайне затруднительным и неприятным. Полицейский на противоположной стороне улицы остановился и уставился на них с откровенным любопытством. А вдруг сейчас подойдет и спросит: «Это ваш велосипед, сэр?» Что тогда делать? Драться? Или бросить машину на произвол судьбы и убежать? Поездка по центру города также прошла в тревожных предчувствиях, настолько сбивавших с толку, что тележка молочника едва избежала гибели под своевольным колесом велосипеда мистера Хупдрайвера. Это происшествие вернуло его к действительности и напомнило о необходимости крепче держать руль. На окраине наш герой вздохнул свободнее, и вскоре между путешественниками завязалась непринужденная беседа.
– Вы очень спешили выехать из Чичестера, – заметила Джесси.
– Дело в том, что я немного тревожусь. Из-за машины.
– Да, конечно, – согласилась она. – Но куда же мы держим путь?
– Если не возражаете, то повернем еще пару раз, – предложил мистер Хупдрайвер, – и проедем милю с небольшим. Я должен думать о вас, чтобы чувствовать себя спокойнее. Если нас арестуют… конечно, я волнуюсь не за себя…
Они ехали вдоль берега, и слева подступало хмурое серое море. С каждой милей, уводившей прочь от Чичестера, мистер Хупдрайвер все меньше ощущал себя преступником и все больше представал в воображении благородным рыцарем. Он мчался на великолепной машине рядом с роскошной дамой. Что бы подумали в магазине, если бы случайно его увидели? Мисс Айзекс и мисс Хоу испытали бы потрясение.
– Ах, это же мистер Хупдрайвер! – воскликнула бы мисс Айзекс.
– Не может быть! – не поверила бы мисс Хоу.
Потом фантазия нарисовала Бриггса и даже управляющего, проезжавшего мимо в легком экипаже. Что, если представить ее как сестру pro tempore?[18] Да, он же брат Крис. Крис… а фамилия? Проклятье! То ли Харрингтон, то ли Хартингтон – что-то в этом роде. Пока он не вспомнит, лучше обойтись без фамилии. Наверное, надо было сказать ей правду. Мистер Хупдрайвер взглянул на спутницу: она сосредоточенно смотрела прямо перед собой и выглядела слегка озадаченной. Ехала она прекрасно, причем с плотно сомкнутыми губами; сам он так не умел.
Мысли устремились в будущее. Что она будет делать? Что они оба будут делать? Вопросы не праздные. Да, он ее спас, выполнил благородную, мужественную миссию. Теперь она должна вернуться домой – даже несмотря на злую мачеху. Он должен твердо настоять на этом. Конечно, молодая леди отважна и независима, но все-таки… Интересно, есть ли у нее деньги? И сколько стоит билет второго класса из Хаванта в Лондон? Конечно, ему придется оплатить дорогу: такова обязанность джентльмена. А что потом? Проводить домой? Перед внутренним взором тут же разыгралась живая, трогательная сцена возвращения. Мачеха раскается в неописуемой жестокости – даже богатые порою страдают. Конечно, здесь же окажется пара заботливых дядюшек. Лакей объявит: «Мистер … (черт возьми, какая же фамилия?) и мисс Милтон». Женщины со слезами бросятся друг к другу, а рыцарственная фигура в коричневой спортивной куртке (все еще подозрительно новой) скромно останется в стороне. Да, он до самого конца не проявит своих чувств – только уходя, остановится в дверях в позе, достойной самого мистера Джорджа Александра[19]. Медленно, с убедительной хрипотцой в голосе произнесет: «Будьте к ней добры… будьте милостивы» – и удалится с разбитым сердцем, что станет очевидно всем и каждому. Но это в будущем, а сейчас предстояло завести разговор о возвращении. Дорога оставалась свободной; наш герой догнал ее (задумавшись, он немного отстал) и поехал рядом.
19