Если умру, никто никогда не узнает.
От этой мысли бросает в дрожь. Температура. Не могу писать.
(Ночь.) Милосердия не существует. Бога нет.
Накричала на него, и он обозлился.
Я так слаба – не могла его остановить.
Связал, заклеил рот и сделал свои гадкие снимки.
Пусть больно. Пусть унизительно.
Я сделала, как он хотел. Чтобы покончить с этим.
Дело не во мне – мне уже все равно.
Но Господи, какое скотство.
Плачу и плачу, не могу писать.
Не сдамся.
Не сдамся.
Декабрь Не могу спать. Схожу с ума. Приходится жечь свет. Ужасные сны. Кажется, в комнате люди. П., Минни.
Воспаление легких.
Он должен вызвать врача.
Это – убийство.
Не могу писать об этом. Слова бессильны.
(Он пришел.) Не слушает. Я умоляла. Сказала – это убийство. Слабость. Температура 39. Несколько раз вырвало.
Ни слова о вчерашнем. Ни он, ни я.
Было ли это на самом деле? Лихорадка. Брежу.
Если б я только знала, в чем виновата. Что я сделала.
Бесполезно бесполезно.
Не умру не умру.
Мой дорогой Ч.В., это
О Боже Боже не дай мне умереть Боже не дай мне умереть Не дай умереть
Выжить.
III
Я что хочу сказать, я хочу сказать, это все случилось совершенно неожиданно.
Началось все очень плохо, потому что, когда я спустился вниз в полвосьмого, я увидел, она лежит около ширмы, а ширма рядом с ней валяется, видно, она ее опрокинула, когда сама упала, и я встал на колени около нее, руки у нее были ледяные, но она дышала, дыхание было странное, будто по терке скребут, очень частое, и когда я ее поднял, чтоб в постель отнести, она пришла в себя, видно, ночью сознание потеряла, когда пошла туда, за ширму. Вся была холодная, прямо ледяная, и дрожать начала ужасно, и вся мокрая была от пота, и бредила, все повторяла «пожалуйста, позовите доктора, позовите доктора» (а иногда говорила «частного врача», сокращала «Ч.В.», и повторяла, как стих какой-нибудь, «пожалуйста, позовите Ч.В., Ч.В., Ч.В.»), и говорила все это не обычным своим голосом, а, как говорится, бубнила, и вроде не могла взгляд на мне остановить, сфокусировать не могла. Потом помолчала, и вдруг запела «Янки Дудл Дэнди» [79], только слов было не разобрать, вроде она пьяная совсем, и замолчала на середине.
Два раза позвала «Минни, Минни» (сестру свою звала), вроде казалось ей, что та в соседней комнате, потом забормотала, забормотала, много имен, обрывки предложений, все вперемешку. Потом так получилось, что ей захотелось встать, а мне пришлось ее удерживать. Она по-настоящему пыталась бороться со мной, сопротивлялась. Я все ее уговаривал, а она остановится на минуту, и опять, только я отойду чаю согреть или еще что, она с постели соскакивает. Ну, я ее приподнял, чтобы чаем напоить, но она закашлялась и голову отвернула, не захотела пить. Забыл сказать, у нее в одном углу рта появились какие-то желтые прыщи, ужасно противные, и от нее уже не пахло свежим и чистым, не то что раньше.
Ну, в конце концов мне удалось заставить ее выпить двойную дозу тех таблеток, на коробочке было написано, не превышать указанной дозировки, но я слышал от кого-то, что приходится принимать вдвое против того, как назначено, что они там боятся готовить слишком сильные лекарства, чтобы не пришлось потом отвечать.
Я в то утро так беспокоился, что, наверно, раз пять или шесть к ней спускался. Она пришла в себя и уже понимала, что и как, но сказала, ей ничего не нужно, во всяком случае, помотала головой. В обед выпила немного чаю и заснула, а я сидел в наружном подвале. Ну, когда я снова зажег у нее в комнате свет, она уже не спала, это было около пяти. Она казалась ослабевшей, и лицо было все красное, но вроде прекрасно понимала, где находится и кто я такой, и глазами за мной следила вполне нормально, и я подумал, самое худшее позади, кризис прошел, как говорится.
Она выпила еще чаю, потом мне пришлось помочь ей пройти за ширму, она еле могла ноги передвигать, ну, я оставил ее на пару минут, потом вернулся и помог ей дойти до кровати. Она полежала немного с открытыми глазами, смотрела в потолок, и опять дышала очень трудно, и я уже собрался уходить, но она меня задержала. Заговорила хриплым, низким голосом, но умственно вполне нормально.
Говорит:
– У меня воспаление легких. Вы должны вызвать врача.
Я сказал, мол, все худшее уже позади и выглядит она лучше, чем раньше.
– Мне нужен пенициллин или что-нибудь в этом роде. – И закашлялась, и стала задыхаться, и вся стала мокрая от пота. Потом захотела узнать, что с ней было ночью и утром, и я ей рассказал.
– Ужасные кошмары снились, – говорит.
Ну, я сказал ей, что останусь здесь на всю ночь и что она выглядит гораздо лучше, и она спросила, уверен ли я, что ей лучше, и я сказал, конечно, уверен. Ну, мне ведь тогда хотелось, чтоб ей было лучше, так что, я думаю, мне и правда казалось, что это так.
Я ей пообещал, что, если на следующий день ей не станет лучше, я отнесу ее наверх и вызову врача. Ну, ей захотелось сразу отправиться наверх, и даже захотелось время узнать, и я, не подумавши, сказал ей, она заявила, что ведь уже поздно, темно, и никто не увидит. Ну, я сказал, что комнаты не проветрены и постель тоже не приготовлена.
Потом она как-то переменилась и говорит:
– Я так боюсь. Я, наверное, скоро умру.
Медленно так сказала, останавливалась на каждом слове.
Потом говорит:
– Я же пыталась вам помочь. Попытайтесь и вы теперь помочь мне.
Я сказал, конечно, я помогу вам, протер ей лицо губкой, и она вроде стала засыпать, а мне именно этого и надо было, только вдруг она снова заговорила.
Громко так говорит:
– Папа, папочка!
Спите, говорю ей, завтра все будет хорошо.
Она опять заплакала. Не так, как обычно плачут, а просто лежала и глаза в слезах плавали, вроде и не понимала, что плачет. Потом спрашивает:
– А что вы сделаете, если я умру?
Я говорю, да не умрете вы, что за глупости.
– Вы кому-нибудь сообщите?
Не собираюсь даже говорить на эту тему.
Note79
"Янки Дудл Дэнди» – песня времен войны за независимость американских колоний (1775-1783) Существуют жаргонные значения глагола «янк, янки» (yank, yankee): 1) арестовать, посадить в тюрьму; 2) обмануть, провести кого-либо.