Он имел в виду мужа его сестры. Саша стал поглядывать на мое лицо и подбирать овал, глаза, потом нос и губы. Мне нравилось, что он смотрит на меня, мимикой я комментировала, что получается на экране. Когда Саша смотрел на него, я опускала глаза и рассматривала расстояние между нами. Саша был в светло-серых джинсах и находился всего в десяти сантиметрах. Я считывала собственные чувства, пытаясь выяснить, хочется ли мне дотронуться до него или нет.
На экране формировалось лицо, не особо симпатичное.
— Ты только не говори, что это я! — я возмущалась, чувствуя при этом какую-то дикую радость.
— Ладно, не буду! — Саша закрыл программу.
— Может, я тебя составлю? — тоже хотелось иметь повод внимательно рассмотреть его лицо, но Саша наотрез отказался:
— Не-е-е-ет. Уже пытались, это что-то страшное.
Он встал, порылся в стопке дисков, а потом один протянул мне.
— Что это?
— Это тебе, — сказал он, улыбаясь. — Мультики. Дома посмотришь. Они ржачные.
— Спасибо, — я обрадовалась, это первый подарок, который мне вручил мальчик.
А ранним утром Саша и его отец погрузили на санки все коробки с моим компьютером и проводили нас до вокзала. Я шла сзади, разглядывала лед во дворе и Сашину куртку. Ее светло-зеленый цвет словно добавлял еще больше холода этому утру. Саша шел, не улыбаясь, держался отстраненно, хотя, я знала, это из-за родителей, в присутствии отца он всегда становился более холодным.
Мне не хотелось просыпаться. Во сне было так хорошо, спокойно, а, оказавшись в реальности, я сразу почувствовала печаль и… боль. Я совершенно одна… и эти девчонки… Они спали. Но весь день мне снова предстояло под них подстраиваться, чувствовать себя неуверенно, униженно.
— Ты чего не спишь? — окликнула меня Ирка, заметив, что я перекинула подушку обратно к окну и села.
— Не спится…
— Сколько сейчас времени?
— Начало девятого.
— Несусветная рань… — пробубнила она и уткнулась обратно в подушку.
А мне стало так хорошо, хотя бы час я могу побыть без них, достала Кафку и вспомнила: «Бодрствовать кто-то должен»[3]
Боковушку нашу заняли. Владимир Николаевич предупреждал об этом, но говорил, что девочке будет тринадцать. Эта же, которая там спала, на тринадцать явно не тянула.
Она уже проснулась, но лежала с закрытыми глазами, оценивая обстановку. Каким-то макаром она почувствовала, что я за ней наблюдаю. Она изображала сон, якобы крутилась, меняла положение ног и рук, тем самым не вызывая во мне дружеских чувств. Не видя ее лица, я почему-то представляла ее некрасивой.
Когда в вагоне поднялся гул пробуждения, девочка тоже решила подняться. Так же, ощущая на себе мой взгляд, она села на полке и стала забирать в хвост свои длинные, каштановые, не очень пышные волосы. Это мне тоже не понравилось. Во-первых, цвет у них был такой же, как у меня, во-вторых, они были длиннее, а конкуренция в этом плане меня не устраивала.
Девочка не решалась повернуть голову в мою сторону, поэтому тщательно концентрировалась на ненужных действиях. Я уткнулась в книгу, чтобы ее не смущать, но, когда она стащила с ног простыню, не удержалась и посмотрела.
Как такие ноги могут быть в тринадцать лет? Они же в три раза толще моих!
Девчонка оказалась в серых шортах и сиреневой майке… Это не сочеталось ни по цвету, ни по форме, а тем более девочке не шло. Я поняла, что не хочу с ней знакомиться. Лучше уж с блондинками, вокруг них хоть парни будут.
Блондинки, когда проснулись, тоже не возжелали с ней общаться, возможно, по тем же соображениям. Они разговаривали меж собой, не стесняясь, смотрели в ее сторону и будто не замечали. Но я не испытывала угрызений совести, что девочка может страдать. Что делать? Жизнь-то несправедлива.
— И вы хотите сказать, ей тринадцать лет? — спросила Наташка, когда девочка на какое-то время вышла.
Ирка пожала плечами. Нет, они не собирались с ней знакомиться, а когда пришли парни, и вовсе забыли.
— Девчонки! Вы не хотите сыграть в карты? — в проходе появился Антон, лучезарно улыбаясь.
— Конечно, хотим!
Он на секунду исчез, а затем вышел с Ромой и еще двумя парнями. Все они расположились на противоположной полке, а Юлька и Ирка перешли ко мне.
— Вы умеете играть? — Антон уверенно тасовал колоду.
— Да, — невозмутимо ответила Наташка сверху
— Умеем! — весело Ирочка.
— А я не умею! — Юлька.
— Да? — удивился Антон.
— Да, — подтвердила она, даже тут показывая вредность. — Я буду смотреть.