Но когда Громов отвернулся, я почувствовала скуку. И зачем сюда села? Я не желала видеть Геру, он мне не нравился.
Автобус поехал, в салоне выключили свет.
— Темнота — друг молодежи! — по салону пронеслись одобрительные возгласы.
Я удивилась, чего они так радуются, единственные, кому темнота была на руку, это мы с Герой. Но мы даже не разговаривали.
— Рома! — крикнул Гера громким шепотом в проход, при этом перевесился через подлокотник, полностью отвернувшись от меня, голос его показался неприятным.
— Рома! — позвал Гера еще раз.
Рома сидел в самом начале, он не мог слышать.
Успокойся и сядь! Мысленно сказала я Гере, но тот упорно продолжал. Он не нравился мне всё больше и больше. Наконец-то Рома откликнулся.
— Ром. Передай газировку! — попросил Гера.
И это всё, что тебе нужно?
Рома, конечно, снова не расслышал. Гера начал повторять, показывать руками, передавать просьбу по рядам, в общем, увлекся. Напряжение его спало, он выглядел довольным, контролировал перемещение бутылки, смеялся, возмущался, когда из нее хотели отпить, и… раздражал меня.
Я отвернулась к окну. Занимаешься? Занимайся. Я не буду обращать на тебя внимание!
А за окном ничего не видно, только дорога подсвечивалась фарами, да что-то большое чернело вдали. Я почувствовала себя одинокой.
Моей любимой книгой была «Сто лет одиночества» Маркеса. Когда я жила на даче, то читала ее второй раз. Мне нравилось, что одно и то же имя там повторялось из поколения в поколение. Аурелиано Буэндиа.
Саша когда-то хвастался, что он четвертый Александр Александрович, а это означало, что Сашу, его отца, деда, прадеда и прапрадеда звали одинаково. В «Сто лет одиночества», правда, все заканчивалось всеобщим вырождением на последнем, пятом, Аурелиано Буэндиа.
— Будешь? — Гера обратился ко мне и протянул газировку, я взяла, отпила и вернула.
— Спасибо.
На даче со мной жила кошка. Она ходила по пятам и мурлыкала.
— У тебя никаких дел нет? — спрашивала я ее. — Ну, мышей там половить или с котами повстречаться? Можно подумать, ты здесь ради еды. Но я редко тебя кормлю! Ты съедаешь, но не уходишь. Какой тебе, скажи, интерес в гулянии со мной по дороге?
Кошка терлась о ноги.
— Нормальные кошки с людьми не гуляют. Им просто лень этим заниматься. А тебе-то какой интерес?
И ты сердцем моим словно листьями теми играешь…[6]
В автобусе включили музыку, и меня словно пронзило. Показалось, что слова песни как-то странно подходили к Гере: «Я боюсь твоих губ, для меня они словно погибель». Я вдруг почувствовала сильное возбуждение, мы в темноте и можем делать все, что угодно, нас никто не услышит из-за музыки и не увидит из-за спинок кресел.
Эти песни просто кошмар! Я стала ощущать, что мне хочется прикоснуться к Гере. Наши руки лежали рядом на подлокотниках, я посмотрела на них, а воображение начало рисовать уже ТАКИЕ картины!
Гера не двигался, казалось, он вообще прирос к креслу и превратился в камень.
Если ЭТО чувствуя я! То что же чувствует ОН?
И вдруг он своим плечом коснулся моего.
Стало приятно. Я не отстранялась, хотелось больше. И с каждым толчком автобуса наши предплечья соединялись. Медленно. В итоге, мы плотно прижимались друг к другу всей поверхностью руки от плеча до локтя, но при этом делали вид, что всё произошло случайно.
А вдруг, это я? Я первая коснулась? Мне хотелось, чтобы инициатива исходила от него, и при первой встряске я отодвинула руку.
Гера не придвинулся сразу, а подождал другого толчка и соединил нас в прежнее положение. Я снова слегка отстранилась, он снова подвинулся. Моя рука находилась уже на самом краю подлокотника, и нужно было или убирать ее совсем или оставлять на месте. Я не убрала. Всю оставшуюся дорогу мы так и ехали, не глядя друг на друга, не разговаривая, не шевелясь, но прижимаясь друг к другу с какой-то необъяснимой страстью.
Автобус куда-то повернул, проколесил по дорожкам и остановился. Я стала искать свой рюкзак, Герка наклонился за пакетом, и мы разомкнулись. Я тут же почувствовала, что хочу сейчас же от Геры избавиться. Мы встали, он остановил для меня напор людей, тоже желающих выйти, я проскочила и постаралась оторваться, поместив кого-то между нами, но Гера четко следовал за мной. Спустилась из автобуса, попыталась скрыться в толпе, но он нашел меня и там. Он встал рядом и далеко не так, как на перроне. Теперь, кто бы на нас ни взглянул, понял, что мы ВМЕСТЕ!