Но что я могу сделать на этой ненужной дискотеке, с этим случайным другом парня моей сестры. В то-то и дело, что ВСЕ! Потому что, нет разницы.
После танца Дёся почему-то отошел к стене и сел на корточки.
— Что случилось? — подбежала ко мне Ленка. — Что ты ему сказала?
— Ничего.
Она с тем же вопросом направилась к нему. Дёся замотал головой, показывая, что все в порядке. Через какое-то время достал маркер и на обрывке билетов начал что-то выводить.
— Читай! — подошел он после и вальяжно протянул листок.
Я посмотрела на жирные, кривые и непонятные буквы, а потом на Дёсю.
— Ты читай! — повторил он.
Я покачала головой. Тогда он, наклонившись к моему уху, постарался перекричать музыку:
Он, что тоже уловил это ощущение зыбкой реальности?
Я улыбнулась. Одна не останусь, мысленно сказала Саше, но Дёся задрал подбородок и усмехнулся:
— Приедешь домой и будешь хвастаться: «Вот у меня парень был, он стихи написал!»
Я перестала улыбаться. Потом расхохоталась. Громко. Я больше не собиралась ловиться на том, что у кого-то ко мне могут возникнуть глубокие чувства. Их нет! Вообще!
Вечером в лагере устроили концерт на летней сцене. Выступали какие-то дети, пели песни. Гера сначала усадил меня на первый ряд, но сказали, это места для малышей, тогда увел подальше, но там огромные колонки оглушали нас.
Я вдруг почувствовала тоску, столь сильную тоску и одиночество, что прямо срывайся с места и беги. Но куда?
Куда бежать! Я заперта!
Пару раз оглядывалась, смотрела на темноту под деревьями. Бродить там одной, смотреть на черные ветки, разглядывать дорожки в свете фонарей. НЕВОЗМОЖНО! И не потому невозможно, что со стороны покажется странно, не потому, что обратят внимание, или Гера с Владимиром Николаевичем пойдут искать, а потому, что я ЗНАЛА: там, среди деревьев, ждет еще большая тоска. Там, среди деревьев наблюдателей нет! Мне не куда бежать.
Потом, уже на дискотеке, немного отлегло. Гера пригласил меня танцевать, я положила руку ему на плечо, и подумала, что с ним все же приятнее. Так зачем ломиться в дверь, которая, может, не существует? Скорее всего! Уверена! Не существует!
Я узнала ту же песню. Нет. Может, я не испытываю особой радости или счастья, но разве это не есть настоящая жизнь? В настоящей жизни нет места бурным эмоциям. Эмоции — это удел мечтаний. И теперь я точно знаю, что кажущаяся пустота окружающего — это нормальное явление, в жизни не обязательно каждую секунду испытывать чувства. Они, скорее всего, вообще не нужны.
Я посмотрела на Геру и снова отметила, что он хотя бы высокий. «Высокий — значит, красивый», — вспомнила свою прежнюю убежденность. И есть еще кое что приятное: завтра, с утра, мне не придется испытывать стыд. Я смогла удержаться, я не сбежала! Я была в рамках, и действовала соответствующе! А то, что страдала? Так это колонки визжали уж больно противно! Разве нет?
Глава 6
— Саша — не твой парень, — убеждала мама уже дома. — Он еще маленький мальчик, и не знает, как вести себя с девушками.
— Он не маленький! — я скорчила гримасу, но мама настаивала:
— Ровесники вас младше на три года, он просто испугался.
— Трусость — самый страшный порок! — я дергалась при одной мысли: «Он НЕ ПОШЕЛ! КАК? Как он мог не пойти? Вот кто этот „неприятный человек!“»
— А в школе на тебя кто-то обращал внимание?
— Нет.
— Так уж и нет?
— Ну, блин. Сидела с каким-то парнем, а он на меня ноль внимания.
«Черненький парень, но его значение… не определено». Я улыбнулась.
— Значит, не ноль внимания! — улыбку тут же заметила мама.
— Хорошо, в одно время мне показалось, будто он неравнодушен. Но, показалось.
— Значит, всё-таки показалось?
— Господи! Да он в конце с девушкой был! Какая разница?!
Времени думать не было, в школе нагрузили по полной: сделать уроки, порешать олимпиады, написать сочинения, выучить стихи, так еще и занятия с репетиторами. Но даже с такой нагрузкой я замечала за собой, что, как только видела в толпе фигуру, похожую на Сашину, или прическу, или хоть что-нибудь как у него, в голове тут же резко возникало: «Саша!». Секунда, и снова все возвращалось на места.
17
Перевод: Последнее, что я помню, это как побежал к выходу. Я должен был найти обратный путь, чтобы пройти туда, откуда пришёл. «Расслабьтесь», — сказал сторож. — «Нас запрограммировали, чтобы принимать гостей. Вы можете освободить номер в любое время, но вы никогда не сможете уйти!»