— Зачем к себе столько внимания привлекать? Опасно же! — тетя Тоня сказала ему, потом повернулась к маме и стала жаловаться, то бывали случаи на дискотеках, кого-то избивали, что-то отбирали.
Саша усмехнулся и покинул комнату. До последней минуты не верила, что он это сделает.
Ну, и дура! Восьмое марта же! Такого шанса унизить меня Саша бы не упустит!
Я не спала ночью. Ждала его возвращения. Не хотела ждать, но ждала. Не знаю, который был час, еще не рассвело, ключи в дверях зазвенели, зажегся в коридоре свет, Саша снял ботинки, прошел в комнату, и свет погас.
— С Восьмым марта! — в ДК кто-то притянул меня к себе и поцеловал в щеку. Пьяный.
ДК — это Дом Культуры, там проводились дискотеки, но не для школьников, для всех. Раньше я говорила, что ноги моей там не будет, потому что плохо, грязно и противно. Да, противно… Дым, перегар, алкоголь, пот, но к этому можно привыкнуть. Главное, это РЕАЛЬНОСТЬ!
Леся, подружка из прошлого класса, поймала меня и повела с кем-то знакомить.
— Его зовут Свист, — почти захлебываясь, рассказывала, как давно я ему нравлюсь, и это напомнило список Леси в девятом классе: Конь, Пень, Змей, Газ и Малыш.
Во весь левый глаз у Свиста красовался ярко-синий фингал. Посмотрев на меня, он произнес что-то невнятное, не совсем членораздельное и явно неадекватное.
Еще меня кто-то приглашал. С равнодушным и надменным видом он спросил, где я учусь, я ответила: в школе.
— Плохо, наверное, учишься. Тебе, наверное, лень…
В его словах не было ни тени сомнения:
— Да.
Валька, новая подруга из «элитного класса», еле стояла на ногах: пьяная, глаза стеклянные, рот открыт. Люба похлопала ее по щекам, чтобы та пришла в себя. Пришла, посмотрела на меня и сказала:
— О, Рихуль! Что ты тут делаешь?
У всех знакомых, которые встречались в ДК, в глазах было то же удивление: что я здесь делаю.
Тима, который поцеловал меня в щеку, поймал Любу и Дашку, положил руки им на плечи. Голова его болталась.
Зачем они его держат?
Но они были довольны. — Тима — идиот, а Люба и Дашка служат ему подпорками. Ведь он обратил на них ВНИМАНИЕ!
Тима крутил головой то влево, то вправо, почему-то не желая посмотреть прямо. Я стояла перед ним.
Отчего же ты не смотришь? Разве ты чего-то боишься?
Кристина, еще одна из «элитного», одевала свою подругу, тоже из нашего класса, и подруга была так пьяна, что не знала, как выглядит: вся ее тушь находилась не на ресницах, а под ними.
— Застегни меня… — еле слышно пробормотала она, Кристина прислонила ее к стенке, нашла замок куртки и виновато посмотрела на меня.
— Не извиняйся… — ответила ей глазами. — Я теперь ВСЁ принимаю.
Зря потом мама пыталась говорить о Саше трагическим голосом. Мне не было больно.
Гера посвятил мне песню на дискотеке.
— Песня для… из первого отряда! — сказал он в микрофон.
Девчонки завизжали, захлопали в ладоши, окружили меня со всех сторон. Гера вышел из диджейской будки, перед ним расступались, аплодировали… Обнял одной рукой меня за талию…
Я старалась угадать песню. Оказалось, «Лишь о тебе мечтая» [20]. Романтично! Но меня почему-то передернуло.
Я никогда не поверю, что ты так думаешь. Никогда! Что это? «Я не хочу чтобы видела ты, как я тихонько плачу?» Гера, ты не тот, кто плачет! «Губы твои вытрут слезы мои, я не могу иначе?» Это что, песня для сопливых девочек? Я НЕ ВЕРЮ!
После он не отпустил мою руку, повел в диджейку. Дискотека закончилась, ребята заносили с улицы большие колонки, у Геры тоже были какие-то обязанности. Я постаралась найти себе место, где никому не мешала бы, вышла на улицу.
— Лови! — вдруг окликнул Громов и кинул мне под ноги кабель.
Я подобрала и вопросительно посмотрела на Громова, но он сделался серьезным, отвернулся и начал командовать Никите, что нужно делать. Остальные тоже ходили туда-сюда с видом, что нет ничего важнее их занятий. Тогда снова вернулась в диджейку. Гера суетился, но был радостным, что я здесь. Я подыгрывала: была растеряна, держала в руке кабель и протянула ему, когда подошел. Гера улыбнулся, взял и положил на стол. Его переполняла нежность.
Мы вышли, но, спускаясь по ступенькам, я спиной почувствовала чей-то взгляд, кто-то рассматривал меня пристально. Пыталась скинуть это ощущение, но пока мы не скрылись за деревьями, оно не покидало.
На заливе Гера обнял меня, как всегда, со спины. Так ему было легче, но и мне тоже. Я запрокинула голову, положив ему на плечо, смотрела в небо. Черное-черное! И звезд миллион.