Спустя мгновение входная дверь таверны с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Присцилла Морган. Держа в руке поводья, она вела за собой понурую лошадь. Посетители таверны сначала вытаращили глаза, а потом начали смеяться; кое-кому из них даже пришлось встать и уступить дорогу лошади. Следуя за хозяйкой, животное послушно приблизилось к онемевшим от изумления Сатклиффу и Гиббсу. Присцилла нагнулась и, приподняв переднюю ногу лошади, продемонстрировала кузнецу ее копыто.
— Взгляните на это, мистер Сатклифф, — сказала она, указывая на старую, разбитую подкову. — Вы по-прежнему утверждаете, что недавно подковали мою лошадь?
После этого случая Питер Гиббс еще очень долго развлекал своих посетителей рассказом о рыжей девушке, понурой лошади и посрамленном кузнеце. По его словам, Джейку Сатклиффу ничего не оставалось, как незамедлительно поменять подкову.
Когда Присцилла покинула таверну, Питер Гиббс вновь взялся за почту. Внезапно он вспомнил о письмах, которые собирался отдать этой забавной девушке. Оба письма сиротливо лежали на стойке. Одно из них было адресовано Констанции Морган, другое — Пенелопе Чонси. Отправителем был Филип Морган.
Питер Гиббс разобрал почту, чтобы переслать письма адресатам. Письма Филипа Моргана он положил в карман.
Глава 9
Сидя в экипаже, в который была запряжена только что подкованная лошадь, Присцилла наслаждалась своей победой. Когда карета свернула с Тримаунт-стрит на Скул-стрит, девушка откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно.
Прямо перед ней находилась Королевская часовня — первая англиканская церковь, построенная в Бостоне. Эту церковь возвел несколько десятилетий назад губернатор Эндрос[16]. Его направили в Новый Свет для того, чтобы ограничить растущую независимость колоний. Эндрос не давал колонистам жить спокойно, и они до сих пор поминали его недобрым словом.
Напротив Королевской часовни[17], на склоне холма, стоял такой роскошный дом, что Присцилла не смогла удержаться от искушения рассмотреть его получше. Высунувшись в окно кареты, она приказала Джозефу придержать лошадь. Этот дом, напоминающий средневековый замок, которому не хватало только башен и крепостного рва, принадлежал Фэньюлисам, семье богатых торговцев. Присцилла была поражена его размерами. Немного дальше, на холме, привольно раскинулись пышные сады. Девушка представила, каково жить в таком великолепии. Бог даст, когда-нибудь она узнает об этом не понаслышке.
Сразу же за владениями Фэньюлисов Джозеф свернул на Бикэн-стрит. Экипаж миновал несколько особняков с чудесными садами — впрочем, ни одно из этих зданий не могло сравниться с обиталищем Фэньюлисов — и подъехал к дому Коула. От улицы дом мистера Коула отделяла чугунная ограда с колоннами из белого кирпича. Железные ворота вели к крутой, широкой каменной лестнице. Поскольку дом стоял на холме, из его окон открывался великолепный вид на город и залив. За домом рос сказочно красивый многоярусный фруктовый сад.
Внешне дом Дэниэла Коула мало чем отличался от других построек, расположенных в этой части Бостона. Вот только он почему-то вызывал в памяти слово «безвкусица». Над входом на торчащем из стены крюке висел огромный оловянный чайник, намекающий на то, каким образом Дэниэл Коул сколотил свое состояние. Такое вульгарное украшение, вполне уместное над дверью какой-нибудь мастерской, находящейся в Южном Бостоне, здесь, на Бикэн-стрит, смотрелось просто нелепо. Но таков уж был Дэниэл Коул. Один из самых богатых жителей города не обладал ни вкусом, ни хорошими манерами.
Как только экипаж с грохотом подкатил к дверям дома мистера Коула, от приподнято-боевого настроения Присциллы не осталось и следа. Навстречу девушке вышел слуга — мешковатый чернокожий мужчина.
— Мисс Морган, — обратился он к Присцилле. — Будьте любезны, пройдите в гостиную. Хозяин ждет вас.
Однако девушка не желала переступать порог этого дома. За Констанцией был послан Джозеф. Не прошло и минуты, как он вернулся. Дэниэл Коул настаивал, чтобы она поднялась наверх.
Присцилле ничего не оставалось, как последовать за слугой в гостиную — просторную светлую комнату с огромным окном, которое выходило на залив.
— Мистер Коул сейчас придет, — почтительно произнес слуга и, поклонившись, удалился.
Оставшись одна, девушка огляделась. В этой комнате все дышало богатством. Взгляд Присциллы быстро перебегал с предмета на предмет: бронзовая люстра, картины в роскошных рамах, книги в переплетах из телячьей кожи, изящные французские столики, китайские вазы. Столько дорогих вещей сразу ей еще не случалось видеть. Сказать по правде, ее это впечатлило (за что она тут же на себя разозлилась). Она всегда презирала Дэниэла Коула, и чем больше она с ним общалась, тем меньше он ей нравился. Но гостиная была просто великолепна. И — что удивительно — ее обстановка свидетельствовала о вкусе и культуре хозяина.
16
Эндрос Эдмунд (1637–1714) — с 1686 по 1689 г. королевский губернатор доминиона Новая Англия, созданного вскоре после того, как Торговый совет палаты лордов добился от короля Якова II (1633–1701) отмены хартий северо-американских колоний (хартия Массачусетса была аннулирована на год раньше, в 1685 г.). Деспотичный образ правления Эндроса вызвал резкое недовольство жителей доминиона. После Массачусетского восстания (1689–1691) был отозван в Англию. В 1692–1697 гг. — губернатор Виргинии.
17
Королевская часовня (церковь) — первая англиканская (епископальная) церковь, построенная в Бостоне. Сохранилась до наших дней.