Матросы помолчали.
— Вот тогда-то я и решил бежать с «Верного Джорджа», — хрипло произнес Дерби. — Иначе я убил бы Барлоу. Клянусь, я бы это сделал.
Все снова замолчали. Долтон достал нож и деревянную палочку и принялся обстругивать ее. Ветер совсем стих. Из каюты капитана доносились обрывки какого-то веселого разговора. Смех Патрика Трэйси эхом отдавался на палубе.
— А на «Голубке» случались бунты? — спросил Джаред.
— Не задавай таких вопросов, — резко оборвал его Долтон.
Молодой человек понурил голову. Долтон с удивлением взглянул на него.
— Не при этом капитане, — пояснил он и, усмехнувшись, добавил: — Э, браток, да ты впервые за все эти дни не улыбаешься.
Джаред поднял голову и широко улыбнулся.
— Да! — сказал Шоу. — Почему ты такой, приятель? Почему ты не похож на своих дружков? — Шоу кивнул в сторону мрачных, не желающих ни с кем общаться Мэйджи и Вира.
— Просто мне здесь нравится, — ответил Джаред.
— Вот и славненько! — обрадовался Дерби. — Я же говорю: лучшей жизни просто и быть не может.
— Мне тоже здесь нравится, — сказал Шоу. — Но я не брожу по кораблю с малахольной улыбкой, точно влюбленная пансионерка.
Джаред улыбнулся еще шире.
Меж тем матросы один за другим подтвердили: Джаред Морган не перестает улыбаться ни на минуту. Он улыбается, когда изучает такелаж, вяжет морские узлы, тянет канат, моет палубу и даже когда рулевой Венделл занимается с ним фехтованием.
— Я показываю ему, как человеку выпускают кишки, — сказал Венделл, — а у этого парня рот до ушей. Чудак, право слово.
— Не доверяю я тем, кто слишком много улыбается, — буркнул Шоу.
— Морган — парень что надо, — возразил Венделл.
— Он просто веселый моряк, — сказал Долтон, продолжая обстругивать палочку.
Джаред просиял. Его впервые назвали моряком, а не парнем или джентльменом. Это значило, что команда его признала.
Меж тем, глядя на новичков, матросы принялись вспоминать свою юность, свой первый выход в море, своих первых капитанов, первые штормы, первые сражения, первую встречу с загадочными явлениями природы.
— Когда я плавал на «Эбингтоне», — начал Долтон (около него быстро росла горка стружек), — мы у берегов Африки попали в грозу, страшнее которой я не видел ни до, ни после. Команда бросилась крепить все, что попадалось под руку. На палубу обрушивались волны выше грот-мачты. Едва я успел задраить люк, как меня накрыла набежавшая волна. Не будь я привязан канатом, меня смыло бы за борт. Пару раз меня подбросило и ударило о палубу. Я находился в полубессознательном состоянии. И вот волна схлынула за борт. Я поднял голову… и оцепенел. На грот-мачте сияли огни святого Эльма!
— Огни святого Эльма? — переспросил Джаред.
— Вот именно, мой мальчик, вот именно, — подтвердил Долтон. — На мачте повис огромный огненный шар. Он освещал всю палубу. Я подумал, что за мной пришел ангел смерти. И тут на корабль обрушилась новая волна. А я… я продолжал смотреть на этот огонь. Я видел его даже сквозь толщу воды.
— Как-то раз я выпивал в Глазго с одним моряком. Он видел на мачте сразу две такие штуковины! — сказал Шоу.
— Если видишь их на мачте — это добрый знак, — поучительно заметил Венделл. — А если они лежат на палубе — быть беде.
— Я хочу увидеть их еще раз, все равно где, — взволнованным голосом произнес Долтон.
Матросы немного помолчали. Первым возобновил прерванный разговор Венделл.
— А со мной произошел один странный случай, когда служил на «Вильяме Гэли», — сказал он. — В тот день я, как обычно, заступил на вахту. Часов в девять вечера, сумерки уже спустились на море, справа по борту я заметил шлюпку. Крохотное суденышко. Сначала мне было трудно рассмотреть его в темноте, но потом оно приблизилось. Я не мог поверить своим глазам: такая скорлупка — и в открытом море. Мой товарищ сбегал за капитаном. Тот был ошарашен не меньше нашего. Мы окликнули гребцов, но ответа не получили. Мы очень хорошо видели их. Они то гребли, то откладывали весла и время от времени поглядывали на нас. После того как они отказались отвечать на наше приветствие, капитан приказал открыть огонь. Я выстрелил в них из пушки, но… шлюпка тихо скользила рядом с нами еще с четверть часа. Мистер Пу, наш старпом, сказал, что это челн Харона[23]; она приплыла за мистером Несбиттом (он тяжело болел), чтобы переправить его через реку смерти. И вот в ту самую минуту, когда шлюпка исчезла, мистер Несбитт умер.
— Неужто ты и впрямь думаешь, что это была ладья Харона? — спросил Джаред.
23
Челн Харона — в греческой мифологии перевозчик Харон переправлял на челноке через подземные реки души умерших. Он довозил их до врат Аида и взимал за перевоз плату (для чего умершему клали в рот мелкую монету). По морским поверьям, увидеть челн Харона — к смерти на корабле.