Через несколько минут он пробрался сквозь толпу ко мне, и я повернул в его сторону здоровое ухо.
— Привет, — сказал этот человек, который и в самом деле оказался американцем. — Меня зовут Джин Хартфорд. Уверен, мы где-то уже встречались.
— Вполне возможно, — ответил я. — Я довольно много времени провожу в Штатах. Артур Кларк, очень приятно.
Обычно в ответ на это следует лишь ничего не выражающий взгляд, но не всегда. Я почти видел, как за его жесткими карими глазами мелькали перфокарты, и мне польстила скорость, с которой это происходило.
— Писатель? Научно-популярные книги?
— Верно.
— Фантастика. — Его изумление выглядело неподдельным. — Теперь я понял, где видел вас. Я был однажды в студии, где вы участвовали в шоу Дэйва Гэрроуэя.
Может, мне и стоило бы пойти по этому следу, хотя сомневаюсь. К тому же я был уверен в том, что имя Джин Хартфорд ненастоящее. Слишком уж гладко оно звучало.
— Так вы с телевидения? — спросил я. — Что вы тут делаете? Собираете материал или просто в отпуске?
Он улыбнулся открыто и дружелюбно, как человек, которому есть что скрывать, причем немало.
— Просто интересуюсь. Но это настоящий сюрприз!.. Я читал ваше «Исследование космоса», когда оно вышло в… э…
— В пятьдесят втором. В Клубе книги месяца эта вещь наделала немало шума.
Все это время я пытался понять, что он из себя представляет. В нем определенно было нечто такое, что мне не нравилось, но я никак не мог определить, что именно. В любом случае, я многое готов был позволить тому человеку, который читал мои книги, к тому же работал на телевидении.
Однако Хартфорда, скажем так, интересовало совсем другое.
— Послушайте! — оживленно заговорил он. — У меня тут наклевывается проект крупной телевизионной сети, который наверняка мог бы вас заинтересовать. Собственно, именно вы подсказали мне идею.
Слова его звучали многообещающе, и мой коэффициент жадности подскочил на несколько пунктов.
— Рад слышать. Так о чем речь?
— Здесь я говорить об этом не могу, но, может, встретимся завтра у меня в гостинице? Часа в три?
— Погодите, сверюсь с ежедневником. Да, вполне.
В Коломбо всего две гостиницы, где останавливаются американцы. Я с первого раза угадал, что он жил в «Маунт-Лавинии». Возможно, вы об этом не знаете, но наверняка видели то место, где проходила наша беседа с глазу на глаз. Примерно в середине фильма «Мост через реку Квай» есть короткая сцена в военном госпитале, где Джек Хоукинс встречает медсестру и спрашивает ее, где он мог бы найти Билла Холдена. Мы питаем особую слабость к данному эпизоду, так как Майк играл роль одного из выздоравливающих морских офицеров. Если смотреть внимательно, то на заднем плане с правой стороны вы увидите его бородатый профиль, когда он записывает шестую выпивку подряд на счет Сэма Шпигеля. Как выясняется в фильме, Сэм мог себе это позволить.
Именно там, на крошечном плато, высоко над пляжем, окаймленным пальмами и тянущимся на многие километры, Джин Хартфорд начал излагать мне суть своей идеи. Мои скромные надежды на достойный заработок быстро улетучились. Я до сих пор не уверен в том, каковы были его истинные мотивы, если он вообще сам о них знал. Несомненно, сыграли свою роль неожиданная встреча со мной и извращенное чувство благодарности, без которой я с радостью мог бы обойтись. Несмотря на внешнюю уверенность в себе, он наверняка был угрюмым одиноким человеком, отчаянно нуждавшимся в поддержке и дружбе.
Ни того ни другого Джин от меня не получил. Я всегда тайно сочувствовал Бенедикту Арнольду[21], как, разумеется, каждый человек, знавший все подробности его истории. Но Арнольд просто предал свою страну. До Хартфорда никто и никогда не пытался ее соблазнить.
Мои мечты о долларах развеялись, как только я узнал, что связь этого типа с американским телевидением прервалась окончательно и бесповоротно в начале пятидесятых. Ясно было, что его вышвырнули с Мэдисон-авеню за политические взгляды. Точно так же мне стало понятно, что в данном случае ни о какой вопиющей несправедливости речи не шло. Он со сдержанным возмущением рассказывал о своей борьбе с упрямой цензурой и оплакивал выдающуюся, хотя и неназванную, серию передач по культуре, которую начал делать, прежде чем его выкинули из эфира, но к тому времени я уже чувствовал, что дело дурно пахнет, и отвечал крайне осторожно. Однако чем меньше становился мой личный интерес к мистеру Хартфорду, тем больше росло любопытство. Кто все-таки за ним стоял? Наверняка не Би-си-си…