Наконец, когда его жалость к самому себе иссякла, он перешел к сути.
— У меня есть кое-какие новости, от которых вы подпрыгнете, — с довольным видом сказал Джин. — У американских телесетей вскоре появится настоящий конкурент. Произойдет это именно так, как вы предсказывали. Те самые люди, которые отправили на Луну телевизионный передатчик, могут запустить и другой, намного более мощный, на орбиту вокруг Земли.
— Рад за них, — осторожно сказал я. — Здоровая конкуренция еще никому не вредила. Когда планируется запуск?
— В любой момент. Первый передатчик расположится точно к югу от Нового Орлеана, естественно, над экватором. Он окажется над акваторией Тихого океана, вне чьей-либо территории, так что не вызовет никаких политических осложнений. Однако эта штука будет висеть в небе, видимая для всех от Сиэттладо Ки-Уэста. Только представьте! Единственная телевизионная станция, на которую могут настроиться все Соединенные Штаты! Да, даже Гавайи! Ее передачи невозможно будет заглушить. Впервые в каждом американском доме прием станет чистым, без каких-либо помех. Никакие бойскауты Джея Эдгара[22] не смогут этому помешать.
«Вот, значит, чем ты занимаешься, — подумал я. — По крайней мере, со мной ты откровенен».
Я давным-давно научился не спорить с марксистами и сторонниками плоской Земли, но если Хартфорд говорил правду, то мне хотелось вытянуть из него все, что можно.
— Должен слегка остудить ваш энтузиазм, — сказал я. — Есть несколько пунктов, которые вы, возможно, не учли.
— Какие же?
— Другая сторона станет действовать точно так же. Всем известно, что военно-воздушные силы, НАСА, «Белл Лабс», «Ай-Ти-энд-Ти», «Хьюз» и полдюжины других организаций работают над аналогичным проектом. Как бы ни пытались русские проталкивать в Штаты свою пропаганду, к ним с лихвой вернется то же самое.
Хартфорд невесело усмехнулся.
— Ну, знаете, Кларк! — Я был рад, что он не обратился ко мне по имени. — Я слегка разочарован. Вам ведь наверняка известно, что Соединенные Штаты на годы отстают по объему полезного груза, выводимого на орбиту? Думаете, старая Т-три — последнее слово русских?
Именно тогда я начал воспринимать его слова всерьез. Он был абсолютно прав. Т-3 могла вывести на орбиту высотой в тридцать пять тысяч километров, кстати, единственную, где спутник мог оставаться неподвижным относительно Земли, по крайней мере в пять раз больше груза, чем любая американская ракета. К тому времени, когда США сумеют с ней сравняться, одному небу известно, где окажутся русские. Да, небу уж точно будет известно…
— Ладно, — согласился я. — Но зачем пятидесяти миллионам американских семей сразу же переключать канал, как только у них появится возможность настроиться на Москву? Я восхищаюсь русскими, но с развлечениями у них хуже, чем с политикой. Что у них еще есть, кроме Большого театра? Лично мне надолго хватит и одного маленького балета.
Ответом мне снова была все та же своеобразная улыбка. Хартфорд придерживал нокаутирующий удар, чтобы нанести его именно сейчас.
— Это вы первым заговорили про русских, — сказал он. — Да, они действительно в этом участвуют, но только как исполнители. Независимая организация, на которую я работаю, заключает с ними договоры на конкретные услуги.
— Серьезная контора, — сухо заметил я.
— Да, одна из самых крупных. Даже несмотря на то что Штаты пытаются делать вид, будто ее не существует.
— Ага, — довольно глупо проговорил я. — Вот, значит, кто ваши спонсоры.
До меня доходили слухи, что СССР собирается запускать спутники для Китая. Теперь стало похоже, что слухи эти выглядели весьма сдержанными по сравнению с правдой. Но я все еще не имел понятия, насколько именно.
— Вы совершенно правы насчет русской индустрии развлечений, — продолжал Хартфорд, явно наслаждаясь собственными словами. — После первого всплеска интереса к новинке ее рейтинг упадет до нуля. Но не у программы, которую планирую я. Моя задача — найти материал, который выведет из игры всех прочих конкурентов, если выйдет в эфир. Думаете, это невозможно? Допивайте, и идем ко мне в номер. Я хотел бы показать вам высокоинтеллектуальный фильм о религиозном искусстве.
Что ж, он отнюдь не был сумасшедшим, хотя на несколько мгновений у меня и возникла подобная мысль. Название, появившееся на экране, словно специально было рассчитано именно на то, чтобы зритель тотчас же переключил канал, едва успев его прочитать: «Некоторые аспекты тантрической скульптуры тринадцатого века».