— Так вот где ты читаешь каждую среду лекции по квантовой механике! — с интересом услышали мы. — Мне уже несколько лет назад следовало бы уточнить это в университете! Гарри Парвис, ты лжец, и пусть это слышат все. А что касается твоих дружков… — она обвела нас презрительным взглядом, — то я уже давненько не видала столь презренной кучки забулдыг!
— Эй, минуточку! — запротестовал из-за стойки Дрю. Блондинка взглядом заставила его смолкнуть и вновь повернулась к бедняге Гарри:
— Пошли. Мы идем домой. Нет, тебе незачем допивать эту кружку! Не сомневаюсь, что ты уже насосался более чем достаточно.
Гарри покорно подхватил свой чемоданчик и плащ.
— Хорошо, Эрминтруда, — промямлил он.
Не стану утомлять вас пересказом долгого и до сих пор не решенного спора из-за того, действительно ли миссис Парвис зовут Эрминтрудой, или же Гарри был настолько ошеломлен, что назвал ее так автоматически. У каждого из нас имеется на этот счет своя теория — впрочем, как и по всему остальному, касающемуся Гарри Парвиса. Сейчас для нас важен тот печальный и неопровержимый факт, что после того вечера его никто больше не видел.
Вполне возможно, что он попросту не знает, где мы встречаемся сейчас, потому что два месяца спустя у «Белого оленя» появились новые хозяева и все мы последовали за Дрю в его новое заведение. Теперь наши еженедельные встречи проходят в «Сфере», и уже давно многие из нас с надеждой смотрят на открывающуюся дверь — а вдруг Гарри удалось вырваться и отыскать нас снова? Кстати, отчасти из-за надежды на то, что он увидит эту книгу и узнает про наше новое прибежище, я и собрал все эти рассказы под одной обложкой.
Гарри, по тебе скучают даже те, кто не верил ни единому твоему слову! И если тебе ради обретения свободы придется дефенестрировать Эрминтруду, сделай это в среду с шести до одиннадцати, и сорок человек в «Сфере» обеспечат тебе алиби. Сделай что угодно, но только вернись, потому что после твоего исчезновения нам всем тебя очень не хватает.
АБСОЛЮТНАЯ МЕЛОДИЯ
Вам, конечно, знакомы те мгновения молчания и внезапной тишины, которые иногда наступают в комнате, полной оживленно беседующих людей. В возникшей вдруг вибрирующей пустоте как бы глохнут все звуки. Не знаю, что испытывают при этом другие, но я в такие минуты просто холодею. Разумеется, тут вступают в действие законы теории вероятности, однако, по-моему, дело не только в случайном совпадении пауз в разгар шумных, беспорядочных разговоров. Кажется, будто каждый прислушивается к чему-то, а к чему — и сам не знает. И тогда я говорю себе:
Вот какие чувства вызывают во мне такие мгновения, даже если они оборвали веселую беседу. И даже если она ведется в «Белом олене».
Именно так и случилось однажды. Было это в среду вечером, когда в кабачке народу меньше, чем обычно. Молчание, как и всегда, воцарилось неожиданно. Потом, должно быть, чтобы избавиться от тревожного чувства ожидания, Чарли Уиллис принялся насвистывать модный шлягер. Не помню уж какой. Знаю только, что именно эта песенка побудила Гарри Парвиса рассказать одну из своих волнующих историй.
— Чарли, — сказал он довольно спокойно. — Этот проклятый мотивчик сведет меня с ума. За последнюю неделю я слышу его всякий раз, как включаю радио.
Джон Кристофер фыркнул:
— А вы бы настроили приемник на третью программу. Тогда вам не грозила бы опасность стать психом.
— Некоторые, — возразил Гарри, — не любят сидеть на диете, состоящей из мадригалов елизаветинской эпохи. Но, бога ради, не будем из-за этого пререкаться. Вам никогда не приходило в голову, что у всех шлягеров есть что-то общее?
— Что вы хотите этим сказать?
— Да то, что они появляются ниоткуда, а потом неделями их напевают решительно все, как, например, Чарли. Лучшие из них так впиваются в нас, что от них просто невозможно отвязаться — они целыми днями сверлят вам мозг. А потом вдруг исчезают.
— Понимаю, — отозвался Арт Винсент. — Мелодию можно подхватить или бросить. Но есть такие — липнут, как патока, да и все тут.
— Точно! Добрую неделю я был ходячим лейтмотивом финала Второй симфонии Сибелиуса — он не выходил у меня из головы, даже когда я спал. А есть еще эта песенка «Третий мужчина» — знаете: да-дида-даа, ди-да, ди-даа… Вы только вспомните, что она сделала со всеми!