Командор кивнул, точнее, качнул головой в стиле китайского болванчика — подбородок вниз-вверх — и снова замер, будто любая попытка проявить живые эмоции грозила ему немедленным четвертованием.
— Истинно так. Вижу, Уолден не ошибся: если нам удастся реально заполучить вас в наши ряды, для Лиги это станет большой удачей.
— Вы мне льстите.
— Отнюдь. Что до директора Дамблдора, то мы ему не враги, пока он сам не решит обратного. По сути, от вас не требуется выбирать сторону, профессор.
— Хотите сказать, вы не против моих докладов Альбусу, если таковые действительно будут иметь место?
— Почему нет? Знакомых лиц, кроме Уолдена и Долорес, вы здесь не встретите, местонахождения Фаланстера[29] выдать не сможете, а из остального делать тайну мы не собираемся. Зная Дамблдора, опасаться утечки информации глупо.
— А если однажды ваши с Альбусом интересы не совпадут?
— Разве что он вдруг вздумает проникнуться идеями Тома Риддла. Альбус Дамблдор — великий волшебник и опытнейший политик, союз с ним поможет Серой Лиге избежать множества проблем.
— Кажется, меня пригласили в качестве посредника?
— Если хотите.
— Забавно. Но у меня создалось впечатление, что вы не одобряете методы Альбуса.
Снова тень усмешки на нечитаемом, словно размытая акварель, лице.
— Если я правильно понимаю, это завуалированная попытка узнать, насколько давешнее заявление Уолдена соответствует действительности? Здесь я не в силах вам помочь, профессор. Может быть ты, Уолли?..
Грузная фигура слегка шевельнулась в кресле.
— К сожалению, нет. Мы не можем предоставить доказательств нашей правоты, не раскрыв при этом инкогнито информатора, а это недопустимо.
— Согласен, — Командор вновь повернулся к Минерве, — боюсь, вам самой придется выбирать, кому верить, профессор.
Она вздернула подбородок.
— Я уже выбрала.
— Вот и отлично. Уверен, директор сам порой не в восторге от своих действий, но не видит иного выхода. Если в дальнейшем он не сочтет за труд обратиться к Серой Лиге, дабы избежать лишних жертв и прочих неприятностей, мы будем очень рады.
Минерва надеялась, что презрительная гримаса получилась у нее достаточно красноречивой.
— Выходит, вы отводите мне роль двойного шпиона и, по совместительству, почтовой совы. Не очень-то вдохновляет.
— Вы неверно представляете себе суть отношений в Лиге, — голос Командора звучал ровно и безэмоционально, словно скрип сторожевой горгульи. Артисты. — Здесь никто и никогда не станет к чему-либо вас принуждать. Добровольность — одна из главных наших заповедей.
— Вот как? Отчего же мисс Амбридж жаловалась, что вы два месяца не позволяли ей покинуть Отдел Связей?
— Долорес отлично понимала, насколько важен для нас был доступ к корреспонденции Министерства на момент организации Ярмарки, но она никогда не упустит возможности поворчать.
— Хотите сказать, она вольна была уйти оттуда в любой момент?
— Конечно.
— Вы позволяете подчиненным обсуждать и игнорировать ваши приказы?
Аж руками всплеснул, но как-то механически, словно по сценарию здесь положено взмахнуть ладонями и аккуратно вернуть их на подлокотники. Кукла. Молодцы ребята, Альбус голову сломает: зелье-не зелье, империо-не империо…
— Помилуйте, какие приказы, профессор, я порой не знаю, что они там без меня в полях творят. Хорошо, если постфактум в известность поставят.
Неожиданно зашевелилась третья фигура — грузный блондин с лицом кабинетного ученого.
— Командор…
— Молчи уж, Конфуций, не то вспомню, кто Беллатрикс упустил.
«Конфуций» задохнулся от возмущения.
— Ну знаешь… знаете…
— Стоп! — Макнейр шлепнул ладонью по подлокотнику, — тогда все были хороши. Сейчас у нас другое дело. Профессор, ни шпион, ни почтальон Лиге не нужны, напротив, мы всеми силами пытаемся избавить вас от этой незавидной роли. После моего утреннего визита в больничное крыло Дамблдор неизбежно потребует объяснений, если уже этого не сделал. Теперь вам есть что ему сказать, разве не так?
Минерва неохотно кивнула.
— Так. Но Альбус не просил меня докладывать…
Все трое, включая Командора, скептически ухмыльнулись, «Конфуций» даже глаза к потолку завел.
— Вам, конечно, виднее, профессор. Но все же, надеемся, вас не обидит наше желание сохранить пока в тайне истинное обличье и имена.
29
Фаланстер — в учении утопического социализма Шарля Фурье дворец особого типа, являющийся центром жизни фаланги — самодостаточной коммуны из 1600–1800 человек, трудящихся вместе для взаимной выгоды. (Википедия)