— Я понимаю.
— И тем не менее, решение вступить в Серую Лигу остается неизменным?
— Да.
— В таком случае, добро пожаловать, — улыбка Командора на сей раз казалась куда более живой, — осталось лишь исполнить наш гимн.
— Гимн?!
— Ну да, какая же тайная организация без гимна?
Он вдруг резко вскочил, запрыгнул на сиденье своего кресла, выпучил глаза, вытянул руки по швам и затянул пафосным басом:
«Конфуций» на первой же фразе душераздирающе застонал и отвернулся, зажав уши руками, а Макнейр надул щеки и пошел вдоль кресел вприсядку, выворачивая нелепые коленца и подметая мантией каменный пол.
Пятнадцать секунд спустя прямо из увешанной оружием стены вылетел злой, как черт, Макмиллан.
— Джордж, Фред, мантикора вас сожри, сколько можно! Третий раз сцену прогоняем, я задолбался уже иллюзию держать! Профессор, скажите вы им… Профессор? Мерлин всемогущий, и вы туда же?!
— The itsy bitsy spider…
Минерва захохотала в голос. Эрни в отчаянии пнул ножку ближайшего кресла и взвыл, поджав ногу и невысоко подпрыгивая. Джордж-Командор прекратил петь и назидательно ткнул в него пальцем.
— Вот! Вот что ожидает зарвавшихся гениев от режиссуры и безумных декораторов! Ты сам-то пробовал на своих шедеврах сидеть? Через пять минут задница — простите, мэм, — отнимается! Не мог подушки подстелить?
Минерва резко оборвала смех.
— Мистер Макмиллан, так это ваша работа?
— Эмс… да, профессор.
Она погладила кончиками пальцев затейливую резьбу подлокотника.
— А в минувшую пятницу, помнится, ваша попытка поросенка так и не смогла избавиться от дикообразьих игл и пятой ноги. Вы бессовестный лгун, молодой человек. С каких пор трансфигурация обычной мебели в произведение искусства не представляет для вас труда?
— Ну вообще-то… — щеки Макмиллана стремительно заливал румянец, выглядел он смущенным и одновременно очень довольным, — вообще-то никогда не представляла… если это правда искусство…
Фред-Макнейр саркастически хмыкнул.
— Эрни, я тебя не узнаю. Оказывается, чтобы заткнуть тебе рот, достаточно всего лишь похвалить? Мерлин, до чего элементарный рецепт… Наш закулисный гений хочет сказать, профессор, что если ему вожжа под хвост… то есть, будучи во власти своего неуемного воображения, он Букингемский Дворец способен сотворить. А вот всяческая бытовуха его совершенно не вдохновляет, отсюда плачевные результаты в учебе вплоть до шестого курса…
— До шестого?
— В Команду Эрни угодил прямо из Хогвартс-экспресса, и Мариэтте буквально за неделю удалось решить проблему. Только вот об ее педагогических методах оба молчат до сих пор. Эрни, может, все-таки поделишься? Профессору наверняка будет интересно…
Макмиллан по цвету сравнился со своим иллюзорным декором.
— Не скажу. Лучше вы признавайтесь, до каких пор собираетесь над нами издеваться? За каким Мерлином Беллатрикс приплели? И причем здесь Конфуций? Договорились же звать Рона Реймондом…
Четвертый участник представления стремительно порыжел и мрачно уставился на братьев.
— Конфуцием меня еще во младенчестве прозвала тетка Мюриэль. Говорят, тогда у меня был жутко умный вид.
— Судя по колдографиям, ужасно умный….
— …и куда только все подевалось…
— …не иначе как Перси…
— …из зависти…
— …коварно, под покровом ночи…
— …свистнул у Ронни мозги…
— …причем все…
— Заткнитесь, а? — Рон повернулся к Макмиллану, — Эрни, рожа у этого Образа действительно чересчур… интеллектуальная, боюсь, такого умника я не потяну. И потеет он просто кошмарно. Давай заменим? Все равно все заново делать.
— Все — не обязательно, — Фред-Макнейр отряхнул мантию и уселся обратно в кресло, — перепишем только концовку, начиная с Конфуция, а после состыкуем.
Минерва удивленно нахмурилась.
— Вы и на такое способны?
— Мента-альная ма-агия, мэм, — пропел Джордж, — на досуге прогуляйтесь с кем-нибудь из наших в Тайную Комнату. Только Мерлин вас упаси прихватить Гермиону, нам тогда всей Командой придется вас оттуда выковыривать.
— Я тоже буду плохим попутчиком, профессор, — Рон почесал спину, — книги в количестве, превышающем одну штуку, вгоняют меня в депрессию, а там их как воды в Черном Озере.
Близнецы сочувственно зацокали языками.
30
Огромное спасибо моей бете за подбор песенки, а также ей и моей маме — за помощь с переводом.