— Крысы… — Старик вытащил из ящика потертый, хитро сложенный, пустой на вид пергамент, развернул его на столе, разгладил. — Старый я дурак. Сначала, конечно, был Персиваль…
— Ась?
— Присмотри за песиком, хорошо? Он у нас паренек непредсказуемый, к тому же, любитель больших переполохов вроде вчерашнего.
— То есть… не дементоры?
— Пока подождем.
— Но… директор, как же… а Полная Дама?
— У Сириуса много достоинств, однако ни терпением, ни выдержкой он, к сожалению, похвастать не может. Ему отчаянно нужно было попасть в Башню… — Дамблдор вдруг резко ткнул пальцем в свой пергамент, притер к столу, словно букашку раздавил, — а она его не пускала. Расшатанные Азкабаном нервы… там не курорт, тебе ли не знать.
— Дык нельзя же, у нас тут Гарри! Пацану даже дементоры не указ, вожжа под хвост — и пошел шлёндрать, где не просят. А ну как встретятся лбами?
Директор побарабанил пальцами по столу и снова ткнул в пергамент.
— Встретятся обязательно. Так что наша с тобой задача — эту встречу правильно организовать…
Хагрид забыл дышать. Руки сами собой вцепились в подлокотники, левый через секунду отломился с громким треском. Директор оставил в покое пергамент, нахмурился, вопросительно глядя на лесничего.
— Невиновен? — беззвучно прошевелил губами Хагрид.
— Давай не будем спешить с выводами. За Гарри есть кому присмотреть, твоя задача — Сириус. Что ест, где спит, куда бегает, с кем общается…
— С котом малышки Гермионы подружился, — слабым голосом сообщил Рубеус и попытался пристроить подлокотник на место. — Чуть не в обнимку гуляют.
— Замечательно, пусть гуляют. Сириусу всегда прекрасно удавалось заводить друзей… врагов, впрочем, тоже. — Дамблдор снова уткнулся в пергамент. — Зайди к Помоне, она просила парочку лукотрусов для Ивы. Боюсь, бедное дерево еще долго не забудет знакомство с машиной Артура Уизли.
Хагрид кивнул, осторожно положил подлокотник на край стола и вышел вон.
Разгадать головоломку Дамблдора не составило труда: Питер Петтигрю жив, он в замке, и директор знает об этом не первый день. Но ловить мнимого покойника не спешит, следовательно, Сириус сидел в Азкабане не по заслугам и даже не по ошибке, а в рамках воспитательной программы для Героя. Еще один несчастный запертый пес. Найдется ли у директора второй Деметрайос с солнечным раем за пазухой?
С того дня Рубеусу разонравилось играть в тайную педагогику. Нет, он по-прежнему осознавал важность задумки, верил в счастливый исход, продолжал восхищаться директорской фантазией и исполнять директорские просьбы, но уже без энтузиазма просто работа. Смотрел за Сириусом, докладывал про собачью жизнь, перед Рождеством безропотно выучил свою роль для спектакля в «Трех Метлах». Не забывал подхихикивать, когда Дамблдор напялил полосатый костюм с желтым галстуком, взял светло-зеленый котелок и всю дорогу до Хогсмида жаловался Флитвику на ужасный вкус Оборотного зелья. Дурацкая вышла сценка, фальшивая насквозь, но детворе много ли надо? Купились. Гарри на другой день пришел сам не свой, благо, у Хагрида нашлось, чем его отвлечь — на столе третий день лежало письмо от попечителей насчет передачи дела Клювика в Комиссию по обезвреживанию. Трусливые малфоевы подпевалы! И Фадж, продажная душонка, наверняка у белобрыса на поводке, его ж только погладь по брюшку, звякни галлеонами — на цырлах поскачет. А за кресло свое и вовсе удавится, пузатый златожор, гном в полосочку, котелок на ножках! «Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Истинного преступника найдут вас отпустят с подобающими извинениями…»[78] Будь министр в «Трех Метлах» настоящим, Рубеус с ним не то что за стол — гадить на одной поляне бы не сел. Эх, племя человечье…
Неожиданным подарком к весне стала поимка Скабберса — хотя Хагриду не приходилось близко видеть ни крысу Рона, ни аниформу Петтигрю, покалеченная лапа и облезлый вид хвостатого пленника говорили сами за себя. Конечно, куда еще ему бежать, как не в хижину лесничего! В замке гермионин Крукшанс, Сириус захаживает и грызунов-конкурентов полно, до Хогсмида далеко, пока доберешься, десять раз сожрут… Видать, совсем оголодал на вольных хлебах, раз рискнул залезть в крысоловку за тухлой сарделькой. Хагрид оглядел добычу со всех сторон.
— Экая ты… некрасивая. Побрезгует Клювик тобой закусить, он у меня парень балованный. Выкинуть, что ли?
Крыса приподнялась на задних лапках.
— Не-е-ет, вашего брата нынче мало попадается, Клювик всех повыел.
Крыса съежилась. Хагрид подмигнул ей, поставил крысоловку на стол и полез в шкаф за клеткой.
78
«Гарри Поттер и Тайная Комната», глава 14. Я заменила в ромэновской фразе одно слово («настоящий» на «истинный»), чтобы избежать повтора.