Стиснув в потном кулаке возвращенную ему палочку, Питер напряженно повторил:
— Что вам нужно?
Риддл изогнул улыбкой безгубый рот. Твою ж три раза, Джеррод Браун[108] молился бы на такую натуру…
— Относительно немного. Я хочу получить доступ в дом вашего друга Джеймса Поттера.
— Нет.
Волдеморт пошевелил лбом в тех местах, где у нормальных людей находятся брови.
— Вы не поняли, мистер Петтигрю. Я не предлагаю вам выбор.
Даже слепому было бы видно, как у Питера трясутся поджилки, но голос его оставался тверд.
— А я и не собираюсь торговаться, мистер Фатум. Жизнь моей матери нельзя назвать счастливой.
Лоб Волдеморта зашевелился сильнее.
— Неожиданно. Тогда как насчет вашей жизни, юноша? Вы молоды.
— Я не продам Джеймса за все сокровища мира. Можете нас убить и убираться к дьяволу, большего вы не добьетесь.
Гость одарил хозяев еще одной жуткой улыбкой.
— Узнаю факультет отважных, сколько пафоса!.. В Гриффиндор не попадают по ошибке, верно? Хотя сеньорите Ди Кьеза вряд ли понравится ваше решение.
— Я давно уже не спрашиваю у нее совета.
Гарри повернулся к «своему» Питеру.
— Он правду говорит. Ты настоящий грифф.
Но тот лишь горестно махнул рукой.
— Какое там… смотри дальше.
Волдеморт прихлебывал ликер и задумчиво разглядывал безучастную, словно впавшую в транс Веронику.
— У природы забавное чувство юмора, не находите? Такая красивая женщина… почти сквиб. Глупа, тщеславна, капризна на редкость бесполезное создание. Днем спит, ночи проводит в кабаках, где все еще мечтает найти свою куриную удачу. Что у нее есть? Только вы и волшебная невянущая красота. Человек нелогичен, чем меньше он имеет, тем больше этим дорожит. Такова и бедная сеньорита Ди Кьеза с ее нищенским скарбом: умрет сын кого она станет ненавидеть? Исчезнет красота что будет любить?
Вероника перестала улыбаться и растерянно захлопала роскошными ресницами.
— Видите, мистер Петтигрю? Это испуг животного, даже мое заклятие над ним не властно. Вообразите же, каково будет нашей Венере, когда я превращу тот шумный шкаф в большое зеркало и начну медленно, по кусочку, отбирать у нее красоту…
Рядом всхлипнули. Гарри снова обернулся то ли утешить, то ли извиниться но Питер смотрел мимо, да так, будто мантикору увидел. Инстинктивно выхватив палочку, Гарри принял боевую стойку… и невольно отшатнулся. Мерлин всемогущий…
Лицо Вероники Ди Кьеза перестало сиять божественной красотой. Теперь оно было страшным. Идеальные черты почти осязаемо излучали лютую, безграничную, совершенно осознанную ненависть ненависть женщины к сыну, посмевшему выбрать не ее. Вот оно откуда… теперь все ясно. А ведь Луна заметила неладное, когда отправляла его во Вьетнам! Но я не стал заморачиваться, потому что некогда… и потому что это Петтигрю. Неуд тебе, Командорчик, от дедушки Дамблдора, уж он-то бы точно не пропустил.
— Оно не всегда так было! — вдруг начал оправдываться Питер. — Раньше я ей нравился! Пока не растолстел…
— Ну и что?
— Тот… кто меня ей сделал, был толстым.
— Отец?
— Какой он отец… Я рос худышкой, она меня баловала игрушки, костюмчики, гулять ходили каждый день, рисовать учила, хотела, чтобы стал визажистом. А потом меня разнесло на шестом курсе. Домой приехал и… все.
— К колдомедику ребенка сводить не судьба? У тебя ж щитовидка!
— Какое там, она даже взглянуть на меня брезговала… Смотри, сейчас я сломаюсь.
Жуткого выплеска Вероники на кухне никто не заметил: Питер тупо гонял палочкой по столу полную рюмку, Волдеморт украшал затейливой вязью раму огромного зеркала. Воздух разве что не искрил от напряжения.
— У вас крепкие нервы, мистер Петтигрю, кто бы мог подумать. Мне вас описывали как размазню.
— Ошибались.
— Судя по всему, да. — Закончив узор эффектным завитком, Риддл медленно повел палочкой в сторону жертвы. — Начнем, пожалуй, с прелестного носика.
Вероника отчаянно замычала.
— Увы, дорогая моя сеньорита, ваш сын в полной мере одарен и гриффиндорской отвагой, и гриффиндорским упрямством, на алтарь которого сейчас падет ваше несравненное личико. Поверьте, мне искренне жаль. Все, что я хочу это возможность навестить одного из его друзей…
Рюмка опрокинулась и покатилась, вычерчивая на скатерти мокрый липкий полумесяц.
— Остановитесь! Я согласен.
108
Джеррод Браун ‒ американский художник ужасов. Не сумела отыскать его жизнеописание, потому не знаю, работал ли он в девяностых годах прошлого века и могли ли его работы докатиться до Британии (если да, то Дадлик их точно не пропустил). По стилю и тематике ‒ чистый упиванский арт.