— Это фамильная реликвия, невежда! Оно стоит дороже Биг-Бэна, по этому поводу Люциус особенно переживал.
— Да? А он знал, что эта штука — вампир покруче Круэнкотта? Она веками откачивала мысли и эмоции владельцев поместья. В ней заключена память рода Малфоев, и память эта в основном отнюдь не добрая. Мы с Джинни сунулись было — и насилу ноги унесли, причем заблокировать так и не удалось.
— Гм. Где оно теперь?
— В Тайной Комнате, ему там самое место. Даже Драко с этим согласился.
— Ну-у, если уж сам Драко… И кстати о Тайной Комнате…
Ранним воскресным утром мистер Ксенофилиус Лавгуд, редактор и владелец общеизвестного издания «Придира», возвращался от реки с полным ведерком плимпов. Он не особенно любил зимнюю ловлю — руки стынут, да и экземпляры в основном попадаются невеликих размеров, но к ужину обещал заглянуть Артур Уизли, большой любитель плимпов, правда, упорно называющий их раками.[8] На все попытки Ксенофилиуса объяснить разницу сосед лишь пожимал плечами и выдавал что-нибудь вроде: «Тебе дай волю — ты из флобберчервя сенсацию слепишь». Потратив на вразумление невежды не один вечер с браун-эйлом[9] и плимпами во главе стола, Лавгуд махнул рукой. В конце концов, вкус у предмета спора от соседских заблуждений хуже не становился.
Предвкушая сладкий дообеденный сон, Ксенофилиус вошел в кухню, водрузил ведерко с уловом на стол и замер в недоумении: лестничный проем слабо светился. Поразмышляв с минуту на тему вредиклисов и мозгошмыгов, редактор решительно поднялся наверх. На полу посреди кабинета спиной кверху лежала стройная светловолосая девушка и, покачивая согнутой в колене ногой, что-то увлеченно рисовала на прикрепленном к планшетке пергаменте. Ксенофилиус перевел дух.
— Луна?
— Здравствуй, папа. Ты почему не спишь?
— А ты почему не в Хогвартсе?
На лице дочери появилась ее обычная мягкая, слегка отрешенная улыбка.
— Сегодня воскресенье, уроков нет. А у меня на руках интересный материал, вот и пришла. Дома мне лучше думается. Посмотри.
Пергамент Луны кишел огнедышащими пастями и чешуйчатыми крыльями.
— Помнишь, год назад мы публиковали статью о Херефордширском заповеднике? Он наверняка примет участие в Ярмарке. У нас многие собираются на открытие, и я хочу напечатать для ребят памятки, как отличить настоящего дракона от дракона-оборотня. Поможешь?
— Что за Ярмарка?
— Разве ты не слышал? Драконья Ярмарка в Глостершире. Обязательно съезди, там должно быть интересно. Так как насчет памятки?
— Конечно. Ты пока заканчивай иллюстрацию, а я найду ту статью.
Час спустя Ксенофилиус крепко спал на своем диванчике, отгороженном от кабинета ширмой и заглушающими чарами[10]. А в пяти шагах от него старенький типографский станок выплюнул в руки Луне первый экземпляр памятки. Правда, в обрамленном яркими летающими тварями тексте ни слова не говорилось о драконах-оборотнях. «Уважаемые господа! Отдел Международного Магического Сотрудничества и Отдел Контроля за Магическими Существами Британского Министерства Магии имеют честь пригласить Вас принять участие в Международной Ярмарке Драконов…»
Луна вздохнула и с грустной нежностью посмотрела на ширму.
— Я люблю тебя, папа.
— Регулус Арктурус Блэк.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я фактически не знал его: он был младше меня, да и фамилия к общению не располагала. Но имя «Регулус» ему не нравилось, друзья звали его «Рейби», он даже домашнюю работу так подписывал. Помнится, Минерву это жутко нервировало, она вовсю снимала баллы, но заставить парня соответствовать стандарту так и не смогла.
9
Браун-эйл — один из сортов английского пива. Сама не пробовала, так что за впечатлениями — к Артуру с Ксенофилиусом.
10
Из описания жилища Лавгудов в «ГП и ДС» я так и не поняла, где спальня Ксенофилиуса, так как комната Луны на третьем этаже вряд ли может быть проходной. Рискнула поселить редактора прямо в кабинете.