Почти такую же эйфорию штабных быстро обломал Че, напомнив о косяках и потерях, в особенности его внимания удостоились оба устроивших затор водителя. Но все равно, Хоакин, Катари, Искай, Габриэль — все радовались. В конце концов Гевара обвел всех суровым взором и скомандовал:
— Прошу всех встать.
Штабные, недоумевая, поднялись со скамеек.
— За успехи в планировании и проведении, а также за героизм на поле боя произвожу Тупака Амару в команданте.
С этими словами Че достал из кармана две вышитых на черно-красных ромбах звездочки и пристроил их на плечи оторопевшему касику.
«Ну офигеть теперь. Команданте в двадцать пять лет, вряд ли моему здешнему телу больше».
— Качать команданте! — первым опомнился Инти.
Васю со смехом выволокли наружу и принялись подкидывать под изумленными взглядами партизан. Взлетая вверх, он ощущал легкое головокружение и хохотал, нелепо взмахивая руками и ногами. Когда качание закончилось, его чуть было не уронили на землю, но удержали, а стоило выпрямиться, подошел и обнял Че:
— Береги себя, chico, нам еще брать весь континент!
И сильнее головокружения ударила мысль о том, что все это происходит 9 октября 1967 года, в день, когда вот этот патлатый чувак со смеющимися глазами и редкой бороденкой был расстрелян в Ла-Игере…
Вася обнял Гевару.
— Не боись, abuelito, мы еще дослужимся до маршалов!
Глава 7
— Знакомство с генералом
Формально октябрь в здешних краях — весна, но климат тут как эмоции Чака Норриса, почти без изменений. Проснешься утром и не разобрать, что за сезон, разве что зимой посуше, а летом потеплее, градусов на пять. Но если не нравятся стабильные плюс пятнадцать и хочется встречи с колотун-бабаем, то вон встают пики Западной Кордильеры. Стоит забраться повыше и будет натуральная высокогорная тундра, где спокон веку индейцы вымораживали влагу из собранного картофеля. Или там же, даже не забираясь высоко, дождаться сильного ветра и настоящего мороза, минус двадцать запросто. Холодно? Поверни на восток, где склоны плавно переходят в долины Рио Ичило и других бесчисленных речек, несущих воды среди влажных тропических лесов к саваннам Орьенте и Санта-Круса и дальше, к великой Амазонке. Причем что до мороза, что до жары — километров сто по прямой, а тут, в середке, на плоскогорье, почти всегда одно и то же.
Комарапа выглядела в точности как и в первый день знакомства — пыльный бедный городок с высоким статусом «центра провинции», который подтверждала единственная асфальтированная улица. Те же люди, та же терракотовая черепица, те же рассохшиеся двери и выщербленный саман. Даже полицейский, мывший машину во дворе участка, похоже, был тот же самый Сото — но как следует разглядеть из джипа толстяка Вася не успел.
Он вышел из машины за два квартала до Escuela Santa Rosa de Lima и отправился знакомым путем в школу — ее так и не открыли после отъезда Исабель. Искай вышел вместе с ним, но двинулся в другую сторону, проверять группу поддержки.
Встречу согласовали неделю назад и выбрали именно Комарапу, городок как раз посередине между партизанским краем и Санта-Крусом, ни нашим, ни вашим. Тогда же решили и про школу — пустующее свободное помещение, а будет кто возмущаться, есть ресурс это возмущение погасить.
Вася снял замок со знакомых дверей и его пробило на ностальгию — вот малость посеревшая за полтора года побелка, нанесенная кистью самого касика, вот здесь делал кладку Катари, вот рама, которую чинил Искай… Черт, даже старая гитара та же самая! Всего полтора года назад здесь появился обалдевший от переноса студент-этнограф, вот его первые следы в этом мире… Эх, а как там в Москве, на Никитской, в МГУ… И снова нет вестей от Исабель.
От неожиданно нахлынувшей тоски Вася снял со стены гитару, стряхнул с нее пыль и провел рукой по струнам. Инструмент отозвался расстроенным звоном, но колки вполне исправно подтянули струны и Вася сперва заиграл, а потом и запел любимую «Черную рубашку». Так он сидел и ждал, наигрывая то Bailando, то Escucha Me[29] и вспоминая. Удивительно, но пришедший на ум Фернандо Пеньярандо не вызвал никаких эмоций, хоть он и стал первым убитым рукой касика. Наверное, потому что в боях за прошедшие полтора года смертей было столько, что одним лейтенантом полиции больше, одним меньше, уже не влияло.