– Понимаю, – кивнул Троцкий. – Но семь лет на войне, ранения, тяжелая контузия… Вы как себя, кстати, чувствуете?
– Нормально, как ни странно, – пожал плечами Кравцов. – Врачи говорят, здоров. Но я вроде бы и чувствую себя здоровым.
О головных болях он решил Троцкому не рассказывать. Это уж как бог даст, а козырей против себя он никому предоставлять не станет. Не обязан.
– Значит, вполне восстановили работоспособность?
– Да, вполне, – твердо ответил Макс.
– Я слышал о вас хорошие отзывы в академии, – Троцкий оставил папиросу дымиться в пепельнице, встал со стула и прошелся по кабинету, заставляя Кравцова следить за собой взглядом, а то и поворотом головы. – Учитесь вы хорошо, знания демонстрируете обширные, а ум – острый…
Троцкий явно цитировал характеристику, данную Кравцову кем-то из преподавателей или руководителей академии. Снесарев, Тухачевский? Кто-то другой?
– Спасибо, Лев Давыдович, – улыбнулся Макс. – Весьма лестная характеристика, но мне, и в самом деле, нравится учиться.
– Начитанный, знает языки… – ответил с улыбкой Троцкий. – Вступает в дискуссии с преподавателями, демонстрируя широкую военно-историческую эрудицию и способность доказательно отстаивать свою точку зрения. Так?
– Наверное.
– А что в Региступре? Интересная работа?
– Рутина.
– Так уж и рутина? – прищурился Троцкий, возвращаясь к столу. – Чем вы там, кстати, занимаетесь?
– Я делаю опись трофейных документов на иностранных языках.
– Тем не менее о вас очень хорошо отзываются и Лонгва, и Зейбот, и Берзин…
– Я рад, что оправдал их доверие.
– Вы давно знаете Михаила Васильевича? – неожиданно спросил Троцкий. Он все время менял тему разговора, но, вероятно, не случайно.
– Я его совсем не знаю, – честно признался Кравцов. – За меня ходатайствовал Якир, которого знаю по совместной работе на Украине еще с восемнадцатого года. А с товарищем Фрунзе виделся и говорил один раз, когда решался вопрос об академии. Я даже его поездом в Москву прибыл, но за всю дорогу, может быть, двумя словами обменялся.
– А Гусев?
– Гусев меня еще по семнадцатому году знает, и позже на Украине в Гражданскую приходилось встречаться.
– Вы знаете, Макс Давыдович, что товарищ Кайдановская по ряду вопросов примыкает к платформе меньшинства?
– Хотите, попрошу не примыкать? – Кравцову очень не понравился этот грубый намек на осведомленность Вождя. И попытка обозначить возможные рычаги воздействия по душе не пришлась.
– Не обижайтесь, товарищ Кравцов, – сухо заметил Троцкий, отреагировав, вероятно, на изменение тона кравцовской речи. – В ЦК обсуждается ваша кандидатура в связи с назначением на один весьма важный военный пост…
«Снова Ленин?! Какой пост?»
– …Я просто обязан и как председатель Реввоенсовета, и как член ЦК понять, подходите ли вы, Макс Давыдович, для этой работы или нет.
Троцкий взял новую папиросу, закурил, выпустил дым, думая о чем-то своем.
– Я не зря спрашивал вас о том, кем вы себя ощущаете. Вы военный человек, товарищ Кравцов, или, может быть, хотите вернуться к мирной работе?
«Спрашивал? Что-то не припоминаю, но…»
– Вы старый член партии, образованный, энергичный, заслуженный…
«Мы не забудем написать эти слова в некрологе по случаю вашей безвременной кончины. В конце концов, контузия и многочисленные ранения вполне могли свести меня преждевременно в могилу, ведь так?»
– Я к тому, – продолжал между тем Троцкий, – что вот, например, товарищ Семашко давно ищет себе подходящую кандидатуру на должность первого зама. Наркомат здравоохранения, чем плохо?
– Ничем, – согласился Макс.
– Или на партийную работу… В Петрограде следует усилить партийное влияние… я думаю о городском комитете, потянете?
– А кто заменит товарища Зиновьева в Петросовете? – прямо спросил Кравцов, полагавший, что если уж Троцкий нашел правильным попытаться «развести его на мелочах», то и он может подыграть, прекрасно понимая, что на самом деле речь идет о чем-то куда более серьезном, чем питерский горком[28].
«Похоже, Ильич перешел к решительным действиям», – мысль, не лишенная оснований.
– Товарища Зиновьева нам заменить некем, – Троцкий его вопрос не проигнорировал, но ответил сухо, без эмоций. – Есть мнение направить в Петроград Серебрякова в Петросовет, Молотова – на совнарком Северной области… Мы, видимо, воссоздадим ее если и не как административную единицу, то как минимум в целях экономических и военных. Таким образом остаются горком РКП(б) и округ.
28
В Петрограде центральным был в этот момент пост председателя Петросовета. Если же говорить о партийных должностях, обком всегда был там важнее горкома.