– Ну, и что? У меня у самого партстаж с девятьсот пятого.
– Вот тебя за это и любят некоторые товарищи.
– А сам он что? – Кравцов доел бутерброд, допил чай, но вставать из-за стола не спешил. «Дело» Краснощекова хорошо укладывалось в общую атмосферу, сложившуюся в Москве в мае 1923 года. Это стоило обдумать, да и человека жаль. Хороший, умный мужик, не фанатик, не начетчик. Грамотный, разумный экономист, великолепно разбирающийся в финансах, но да… «не свой». Не пролетарий, одним словом. И притворяться не хочет.
«Жил бы в своей Америке, беды не знал. Практикующий успешный адвокат, ректор Рабочего университета… А сам-то ты, Кравцов, чем занят? Тебе кто мешает?»
Любопытный, между прочим, вопрос: откуда вдруг такая пламенная страсть к революции? Откуда это «горение» и служение? Кажется, в прошлой жизни он не разделял идеалов коммунизма и к социалистической идеологии относился скептически. Ан, вот как вышло! В этом самом ЦК и состоит.
– А сам он что? – спросил Макс, закуривая. – Ну, Владимир Ильич, допустим, сейчас болен, не принимает. Но Троцкий Краснощекова лично знает. Почему сам к Троцкому не пошел?
– Не знаю, – покачала головой Рашель и тоже закурила. – К Льву Давидовичу, поди, и не попадешь так просто.
– Краснощеков – «не так просто», – возразил Макс. – Впрочем, неважно. Я наведу справки, только ты не обнадеживай, пожалуйста. Кто его знает, что там на самом деле произошло.
Ретроспекция. 1923 год:
На крутых поворотах (3)
– Докладывайте! – Голова была тяжелая, и уже третий день приступами схватывало виски.
Надо было бы отдохнуть, отлежаться, но куда там! Управление и так уже едва ли не перешло на казарменное положение – заговоры, шпионаж, диверсии, бандитизм – так еще и свои мутили воду. ГПУ словно с цепи сорвалось. Врагов искали везде, где надо и не надо. Но, судя по всему, кое-кто решил, что пришло время окончательно освобождаться от чуждых элементов. За один только июнь пришлось освобождать из узилища двадцать семь бывших офицеров царской армии, служивших в штабах и учреждениях РККА, и четырех инженеров, связанных с Артиллерийским управлением. И что обидно, доносы писали свои же красные командиры, не говоря уже о товарищах комиссарах, те самые, что победили в Гражданскую отнюдь не без помощи этих самых «спецов». Кто воевал, занимая мало-мальски значимые должности, не знать этого не мог. Но знать, понимать и делать из понятого выводы способны не все. Писать начали еще во время войны, заваливая кляузами и доносами и особые отделы, и политуправление, и реввоенсовет. Заблуждались или сводили счеты не суть важно: наушничество среди русских офицеров было не в чести. Но и бывшие, успевшие вскочить на подножку локомотива революции, писали тоже. А чекисты… что ж, им такой оборот только в прибыль – они же и поставлены затем, чтобы «бдеть». Вот и хватают всех подряд.
«Энтузиасты, твою мать!»
– Докладывай! – Кравцов взял было папиросу, но сразу же понял, что курить не сможет: тошнить начинало от одного запаха табака.
– Следствие выдвигает обвинения по следующим пунктам, – Веня Агас, несмотря на молодость, человек опытный и образованный. Гимназию успел закончить до революции, пожил в Америке, поучаствовал в боях, закончил 3-и Командные курсы РККА. – Первое, растрата. В деле фигурируют семь эпизодов. Однако все случаи так называемой растраты относятся к кредитованию строительства или экспортно-импортных операций, осуществляемых советско-американскими предприятиями, например, «Русско-Американской Индустриальной Корпорацией», во главе которой стоит сам Краснощеков, и «Американо-Российским Конструктором», директором которого является брат Александра Михайловича Яков Михайлович. Проверка отчетности и бухгалтерских книг, проведенная нашим экономическим отделом, фактов нарушения финансовой дисциплины, приказов и директив вышестоящих финансовых и плановых органов Союза ССР не выявила. Как директор банка Краснощеков имеет право определять процент ссуды в зависимости от конкретной сделки. Тем не менее, границы разумного перейдены не были ни разу, и банк убытков не понес. Напротив, активы Промбанка стараниями его директора увеличились за восемь месяцев в десять раз. Восьмой эпизод – конкретно кредитование строительных работ, осуществляемых «Американо-Российским Конструктором» на Тверской[75] улице – выделен в отдельный пункт обвинения, так как в нем фигурирует родной брат Краснощекова. Сюда же отнесены факты перевода заработной платы, получаемой Александром Михайловичем от «Русско-Американской Индустриальной Корпорации» – двести долларов САСШ в месяц – в Америку. Деньги пересылаются жене Краснощекова Гертруде и сыну Евгению. Справка: Гертруда Тобинсон (фамилия Краснощекова в САСШ) является гражданкой САСШ и в отличие от своего мужа (они развелись в январе 1923 года) от американского гражданства никогда не отказывалась…