Что ж, ребята справились с заданием даже лучше, чем Кравцов мог надеяться. И излагал Веня грамотно, четко и ясно, отмечая существенные моменты, комментируя непонятные для «стороннего» человека факты, термины, события. Краткая биографическая справка не содержала, впрочем, ничего нового. Сам Кравцов знал много больше: ему позволили посмотреть личное дело Краснощекова в ЦК, да еще и Эйхе интересные вещи о председателе ДВР рассказал. После рассказов Генриха Макс зауважал обвиняемого еще сильнее. Это был их кадр! Человек, который понимал в экономике и финансах, как мало кто еще в СССР. И мужик нормальный, в Гражданскую за чужими спинами не прятался и труса не праздновал. Работал, рисковал, сражался и снова работал. А дело… дело было не просто сшито «по желанию заказчика», оно было шито белыми нитками. Сделано грубо, сметано небрежно. Содержало множество фактических ошибок и явных противоречий, не говоря уже о таких пустяках, как надуманные огульные обвинения во всем подряд. Расчет, по-видимому, строился на том, что «относительно Краснощекова все равно есть решение».
– …любовница… Лилия Юрьевна Брик… кутежи…
– Я участвовал в «кутеже» от 19 февраля, – устало сказал Макс.
– Я знаю, – сухо кивнул Агас. – Сведения о кутежах и дорогих подарках не подтверждаются. Все в рамках финансовых возможностей товарища Краснощекова. Оклад директора банка, премиальные от сделок… Оклад члена коллегии ВСНХ Краснощеков передает в фонд «Восстановления промышленности».
– Кто ведет дело?
– Следователь Чарыжный из Верховного трибунала ВЦИК[76].
– Постой! – Кравцов этим сообщением был не просто удивлен, ошеломлен. – А ВЦИК здесь при чем и почему не ЭКО?[77] Это ведь их профиль?
– Не знаю, – растерялся Агас. – Мы их с самого начала обнаружили и взяли под наблюдение. А ОГПУ вроде бы никакого внимания к Краснощекову не проявляет, прокуратура тоже.
– Значит, Крыленко… интересно, – почесал висок Кравцов. – Очень интересно…
«А Крыленко-то здесь каким боком?»
– Тут, Макс Давыдович, вырисовывается, между прочим, крайне любопытная картина, – Константин Павлович Саука не тушевался, но и не выпендривался. Цену себе знал, имел самоуважение, однако понимал и то, как устроены иерархические по своей сути военные организации. – Я бы сказал, групповой портрет. Вам в ваших заграничных странствиях не приходилось ли, случаем, видеть картины «Выступление стрелковой роты капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Рёйтенбюрга»?
– Что, так и называется? – не поверил своим ушам Кравцов.
– Именно так, – кивнул бывший товарищ Будрайтис. – Но люди ленивы и перекрестили полотно в «Ночной дозор».
– Ага. – Макс покрутил головой и прикурил от остро пахнущей бензином зажигалки. Папиросы – а это была привезенная кем-то из Питера пачка «Самолета» – ему решительно не нравились, но набивать трубку показалось делом долгим и утомительным. – Я видел эту картину в Амстердаме. А какое отношение?..
– Самое прямое, – Саука тоже закурил и посмотрел куда-то мимо Кравцова, словно вспоминал знаменитое полотно Рембрандта. – Выражение лиц. У них все написано на лицах, в глазах, в позах. Можно целые истории о каждом рассказать.
– Понимаю, – кивнул Макс, хотя сложный художественный образ, выстроенный Константином Павловичем, оставался для него пока всего лишь литературным приемом, никак не более.
– Валериан Владимирович написал о деле Краснощекова две статьи, одну для «Известий», другую – для «Правды», но в редакции газет пока не передал. Продолжает, видимо, работать над формой и содержанием. Куйбышев – весьма скрупулезный человек и ответственный. Н-да-с… Однако известно, что известинскую статью читали уже Андреев, Молотов, Евдокимов… и Дзержинский. Крыленко тоже читал.
«Значит, интерес в самых верхах, – решил Макс, слушая своего главного „секретчика”. – Куйбышев – это ведь не рядовой товарищ. Начинают кампанию? Краснощеков взят для затравки и острастки? Возможно…»
Это казалось возможным, но требовались доказательства, и он надеялся получить их так скоро, как получится. Но в любом случае тянуть с таким делом нельзя: можно не только хорошего человека погубить, но и удар под дых пропустить – потом не встанешь.
76
Декретом «Об объединении всех революционных трибуналов Республики» от 23 июня 1921 года Верховный трибунал ВЦИК (предшественник Верховного суда) РСФСР был объявлен единым кассационным органом и органом надзора над всеми действующими на территории РСФСР революционными трибуналами и судом первой инстанции для дел особой важности.