Войдя в отель, они миновали большой холл, устланный коврами ручной работы, с диванами и креслами, драпированными гобеленом, и уютно расставленными под высокими торшерами; там пили чай или кофе, на столах лежали газеты и журналы. Но Стив повел ее вглубь отеля, во внутренний дворик, где в тени аркад они нашли столик с видом на бассейн и присели.
По дороге Стив заметил, что уже раньше видел Лизу. Не мудрено, ее работа находилась недалеко отсюда. А, может, видел в «Тадже».
– Вы работаете в доках? – неожиданно спросил он.
– Нет, – ответила Лиза, – сообразив, что по дороге успела рассказать о себе слишком много, теперь его черед.
Англичанин усмехнулся, он был словоохотлив, но не конкретен, говорил, что занимается экологией, работает в каком-то проекте. Повторял общие слова об ужасном воздухе в городе и сбросе стоков в море.
Сначала она с удовольствием прислушивалась к чистому английскому языку, но вдруг уловила некоторую то ли чопорность, то ли заносчивость в его интонациях, и ей стало неприятно. Стив, который поначалу показался ей простым парнем, глядел на всех свысока. «Может, так и должен держаться белый сахиб среди черномазой прислуги и восточных шейхов, проплывающих мимо со своими толстыми женами», – подумала она.
Он менторским тоном рассуждал о том, что индусы должны ценить блага цивилизации, принесенные британцами, и рассказывал про неповторимый индо-сарацинский стиль, который был специально придуман англичанами для строительства архитектурных шедевров в своей колонии. Принесли чай с десертами, и Стив отвлекся от архитектуры, но немного погодя вспомнил про образование, которое тут тоже создали англичане: и школы, и колледжи, и университеты – все на английский манер. Спаситель оказался чванливым, и его высокомерие она принимала на свой счет тоже. Лиза сравнивала его с Виханом. Индиец Вихан – вот кто обладал врожденной деликатностью и аристократическими манерами.
– И армию в Индии создали англичане, – надменно заявил Стив, – если бы мы не ввели британскую систему образования, ходили бы их военные полуголые, как сипаи, обернутые платком дхоти. Британия оставила тут богатое наследие.
Лиза не могла понять, с какой стати англичанин выделывается перед ней – хочет произвести впечатление или считает своим долгом подчеркнуть свое британское превосходство. Как говориться, по истории проходили и в романах читали о том, как Британия разбогатела на своих бывших колониях. Тоже герой – осчастливил ее чашкой чая.
– Оставила наследие? – переспросила она немного язвительно, – конечно, дома с собой не увезешь. А сколько сокровищ вывезли англичане?
И тут она вспомнила недавно прочитанную газетную статью и продолжила:
– Всем известно, что Индия требует возвращения алмаза «Кохинор», который незаконно сияет в британской короне.
– Это все ерунда, – Стив покосился на официанта, стоявшего наготове; тот вмиг подбежал и зажег длинную тонкую сигару, – вывезенные сокровища официально считаются военными трофеями Великобритании. Про это никому не известно?
В политику Лиза вдаваться не хотела, но превосходство, которое из него просто выпирало, ее задело. И она выпалила:
– Самая большая в мире индийская армия помогала англичанам добывать победы. Солдат положили без счета. Вот где ваши трофеи.
Уж лучше бы она поехала на остров, как его там, – Элефанта. У нее просто талант нарываться на споры. Снисходительная улыбка мелькнула на лице Стива, он выпустил струйку дыма и сменил тему разговора.
– А как живется в России? Индия, вообще, сильно отличается от России?
Совсем не отличается! Можно подумать, что в России круглый год плюс тридцать и коровы гуляют по улицам.
– Нет, не сильно, – медленно произнесла она, – только в России не коровы, а медведи гуляют по улицам. А с индусами, как теперь доказано, у нас общие предки – арии. Почти как дома.
Стив ухмыльнулся и попытался перейти на тему о путешествиях, но Лиза была напряжена, и разговор не клеился,
Когда Стив решил сделать еще заказ, она сослалась на свои дела и, поблагодарив за чай и приятную компанию, направилась к выходу.
Швейцар, церемонно открыл дверь и предложил вызвать такси. Но она отказалась и, немного отойдя от отеля, взяла дешевое такси, чтобы доехать до выставки.
В вестибюле Художественной галереи красовалась надпись: «No Parsi Is An Island»10, – Лиза обомлела. Знал бы проповедник Джон Донн, как его крылатая фраза: «No man is an island» пришлась зороастрийцам, равно как и индийским религиям, где траектория каждой частицы имеет значение, и каждый чих вызывает смятение в пространстве. Она с волнением поднялась по ступеням. Народу было не так много, черноглазая девушка, вела экскурсию для своих знакомых, к сожалению, на непонятном языке. Здесь был узкий круг, и Лиза явно выбивалась из общей массы. Фотографировать не разрешалось. Она вынула из сумки блокнот с ручкой, а потом украдкой сделала несколько снимков. Остановилась около большого фото семейства Джамсетджи Тата, основателя индустриальной династии «Тата». В нескольких залах размещались стенды с дорогими интерьерами, резными гостиными гарнитурами из черного дерева, и китайские вазы разных династий. Лиза провела рукой по спинке замысловатого черного кресла, ощутила металлическую прохладу эбенового дерева. «Наверняка все эти сокровища вывезены из Китая в период опиумной торговли», – подумала она. И тут же в следующем зале наткнулась на огромную фотографию фабрики; в галереях с высокими сводами на многоярусных стеллажах сохли аккуратно уложенные шары опиума. Каждый скатанный шар, размером с кокос, был завернут в листья. Объемы складированной на ярусах продукции поражали, работники, сидящие на полу, казались размером с кошку. А вот и португальские суда, похожие на чайные клиперы, которые использовались для перевозки опиума. Парсы утвердились в Индии четыре века назад. Сначала они вместе с португальцами, евреями, джайнами и армянами развивали в Китае мануфактуры и торговлю, но самые большие барыши приносил опиум. Огнепоклонники не стеснялись своего участия в опиумной торговле, потому что опиум сначала был просто лекарством, и они значительно усовершенствовали технологии его очистки. К тому моменту, когда китайцам все же удалось победить англичан и французов в опиумных войнах и запретить притоны, парсы со своими немалыми капиталами уже прижились в Индии. Они стали создавать сталелитейную промышленность, а потом машиностроение и систему образования. И даже в двадцатом веке оффшорное программирование в Индии началось с контрактов концерна «Тата».
10
No Parsi Is An Island (анг) – ни один парс не остров. Перефраз строки из проповеди Джона Донна (1572-1631) «По ком звонит колокол» No man is an island – никто не остров.