Китаянка была уже в обмороке, теперь каждый раз, когда перерезали гребень волны, как раненая птица, стонала француженка. Но гонки продолжались, и темп нарастал, потому что все больше лодок увязывались в соревнование. Вода захлестывала нос, брызгала через корму и даже накрывала тент. Сумку с напитками Санек спрятал в глубину под носовую палубу, предварительно вытащив последнюю бутылку рома.
– Как вам не стыдно? Вы весь ром выпили, – возмущалась Лиза.
– А кто еще тут будет пить? – возмутился Санек, показывая на побледневших пассажиров, большая часть из которых в полуобморочном состоянии маялась от качки.
Вода теперь заливала больше половины рядов. Все вымокли с головы до ног и были, главным образом, озабочены спасением аппаратуры и документов. Китаянку рвало, она повисла на руках у своего попутчика, француженка тихо ругалась. Но никто уже не мог остановить гонку. А впереди море встречалось с небом, разбрызгивая на сине-голубую палитру жемчужное ожерелье морской пены. Лодка летела вперед, но Леня с Саньком не унимались и кричали:
– Давай, давай! Мы впереди! Ура!
Бесстрашные индийские парни уверенно держали первенство. А за ними уже шли шесть лодок. Лиза обернулась назад и возмутилась:
– И что, они все на наш остров?
– Похоже, – задумчиво ответил Геныч, – в Индии даже на необитаемых островах многолюдно. Сказывается перенаселенка.
Необитаемый остров был похож на бивуак беженцев, в основном мужского пола. На берегу было полно народу, а лодки все причаливали. Рядом с полевой кухней, развернутой под навесом, стояла очередь с мисками. Но у иностранцев было преимущество, для них установили два огромных тента, а еду подносили индийские парни с лодки. От свежеприготовленного карри исходил превосходный аромат местных специй, но с аппетитом ели только Лизины коллеги и она сама, другие туристы, особенно французы, которых оказалось пятеро, и китайцы едва прикоснулись к еде. Они с отвращением разглядывали своих соседей – метрах в десяти, под тентом лежали в полуобморочном состоянии местные обкурившиеся туристы, а большая компания мужчин играла в воде, подпрыгивая и издавая громкие звуки, как дикое племя, совершающее ритуальные действия. Лиза с Томилиным, заканчивая трапезу, умиротворенно глядели на море, на высокие берега бухты, покрытые по краям обильной кустарниковой растительностью, и пальмы, которые торчали как зонтики, создавали тень для кустарников.
В гостиницу вернулись поздно и, сменив промокшую и измятую одежду, направились ужинать свежевыловленной рыбой и крабами.
На следующий день лихой Санек взял на прокат индийский джип «Махиндра», и все поехали в заповедник, но Лиза к ним не присоединилась. Она отправилась искать отель, в котором они останавливались с Виханом. Сначала она ехала на такси, а потом, надвинув на лоб свое сомбреро, прогуливалась по пляжу и вспоминала счастливые часы, проведенные в этом месте.
Спасительница Балу
Уже неделю Вихан был в море на боевом дежурстве, но Лиза часто получала от него сообщения. Вот и теперь брякнул телефон, и она прочла: «Осталось 300 дней. Скучаю». Он считал дни до окончания контракта. А потом он выплатит отцу все деньги, потраченные на его обучение, и они уедут в другую страну, туда, где он получит приличную должность, теперь уже на торговом флоте. Как это похоже на мечту о стране, где цветут лимоны21. Она воспринимала счет дней, как игру для поддержания отношений, которые ей тоже были дороги – здесь и сейчас, и которые пока не могли стать семейными, потому что, как это не вульгарно звучит, они были незаконны, в них была пострадавшая сторона – Рашми, от которой все и зависело. Лиза перебирала в голове все варианты, но ответа на главный вопрос не находила, потому что, когда она уедет, Вихан, у которого индийские традиции заложены генетически, вряд ли сможет противиться принятым здесь правилам.
Лизина виза заканчивалась через пару недель. И не будет больше этой просторной комнаты с обоями, на которых изображены цветы в витиеватых ромбах, тяжелых штор на огромных окнах, кресел и столиков на гнутых ножках. Придется снова привыкать к дому – самой застилать постель, готовить и убирать. Она, конечно, будет скучать по отелю, один только вид из панорамного окна чего стоит. А дома… то слякотный, то морозный декабрь, темные вечера и сумрачные дни, питерское метро с вечно усталыми пассажирами – и одиночество. И снова искать работу. А здесь по-прежнему будет тепло, и по вечерам кучера на Марин Драйв будут зазывать на свои разукрашенные повозки с расписными зонтиками, запряженные парой лошадок с шорами на глазах; гудящие таксисты, и крики разносчиков еды; и до Гоа совсем близко, как из Питера до Москвы.
21
Намек на стихотворение Й.В. Гете «Kennst du das Land, wo die Zitronen blühn…» – «Ты знаешь край лимонных рощ в цвету», пер Б. Пастернака.