Да, то был демон Ксафан, попавший в Москву по воле то ли месье Леблана, то ли какого-то другого консультанта с копытом. Существо, которое явно не желало допустить, чтобы люди, дерзко замыслившие побег с охраняемой им территории, избежали наказания за это. И нечего было даже пытаться испытывать на нём дар телекинеза! Николай Скрябин и раньше с похожими сущностями сталкивался, так что знал наверняка: ничего не выйдет. Зеркало и протокол «Горгона», который он разработал, когда состоял в проекте «Ярополк» — только на это он и мог возлагать надежды.
Николай едва удержался, что не крикнуть своей невесте: «Лара, поторопись!» Хотя отлично знал: она ищет свою пудреницу настолько быстро, насколько может. И, если она до сих пор не бросила её Самсону…
Но тут мысли Скрябина прервались: с левого бока в него будто ударила струя из пожарного брандспойта. И Николай мимолетно подумал: любой пожар было бы проще потушить именно таким способом — засыпая землёй, а не при помощи воды. А затем он услышал короткий свист рассекаемого воздуха, после чего Давыденко закричал:
— Я поймал! Поймал!..
Однако порадоваться этому Николай не успел. Слева от него послышался звук, с каким падает наземь груз весом примерно в центнер, а затем раздалась уже целая матерная тирада: Самсон, отвлекшись на Ларину пудреницу, не устоял на ногах. И рухнул прямо под струи земляного фонтана.
Скрябин понял: те, кто стоял на крыльце щербатовского дома, теперь тоже заприметили Ксафана. Князь и княгиня сделали полшага назад, равно как и две их другие дочери — сёстры Натальи. Однако никакого удивления они не выказали. Из чего вывод напрашивался только один: они и прежде это существо уже видели.
— Самсон, давай сюда! — Николай отвёл назад левую руку с раскрытой ладонью, молясь, чтобы Давыденко сумел если не подойти, то хотя был подползти к нему, чтобы передать зеркало.
Правую руку Скрябин так и держал козырьком перед глазами, чтобы поток земли не застил ему обзор. На тыльную сторону его ладони насыпался уже слой почвы сантиметра в три толщиной. И не было даже возможности его стряхнуть. Если бы Николай взмахнул рукой, то землепад мог нарушить визуальный контакт с двускатной «крышей», под которой находились Миша, Яков Скарятин и княжна Наталья.
— Я сейчас, товарищ Скрябин! — Слегка задыхаясь, произнес Давыденко. — Тут прямо рядом со мной — яма… — И к слову «яма» он добавил несколько непечатных эпитетов.
Странное дело: при звуке матерных слов Ксафан, который выбрался уже из-под земли почти до пояса, вдруг втянул голову в тощие плечи. И Скрябину моментально вспомнилось известное поверье: что нечистая сила не выносит бранных слов, а русского мата — в особенности. Все инфернальные сущности обладают непомерной гордыней, и такое неуважение им ох, как не по нутру!
Можно было бы сказать Самсону, чтобы тот покрыл трехэтажным матом самог о лупоглазого Ксафана. Это, по крайней мере, могло бы демона замедлить. Но Давыденко сумел, наконец,вложить Скрябину в ладонь Ларину пудреницу. И Николай одной рукой отщелкнул её крышку, а потом развернул маленькое зеркальце так, чтобы круглоголовый инфернал, который снова уже лез наверх, увидел своё отражение.
Для полного набора действий по протоколу «Горгона», который призван был изгонять демонов обратно в потусторонний мир, не было пока ни времени, ни возможности. Да и ясно было: Ксафан слишком прочно угнездился в этой Москве, чтобы его можно было одним махом отослать обратно в преисподнюю. Но всё, что требовалось сейчас — на время удалить отсюда его вместе с приспешниками. Чтобы люди, на которых обрушился землепад, сумели укрыться в доме. А Лара с Михаилом Афанасьевичем смогли к ним присоединиться.
И Николай произнёс на латыни слова из девяностого псалма — всем сердцем надеясь, что этого окажется достаточно:
— Verumtamen oculis tuis considerabis et retributionem peccatorum videbis.[9]
Лара видела, как завалился набок Самсон, едва успев поймать брошенную ею пудреницу. И как он пополз вперёд, вытягивая руку с пойманным предметом — чтобы отдать его Николаю, который был уже весь, от макушки до пят, покрыт налипшей землёй. Если бы Михаил Афанасьевич не продолжал бы её удерживать, она Лара ринулась бы туда — за ворота. Но Булгаков рук не размыкал. И — бывшая сотрудница библиотеки имени Ленина сделала то, чего не собирались делать ни при каких обстоятельствах:крепко зажмурилась. Не могла больше смотреть на то, что происходит.
9
«Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым» (лат.). Псалтирь (90: 8).