– Так Марка же не хватает.
И в самом деле – Марка. Про него забыли. Миссис Морье отправила стюарда на поиски, и тот обнаружил, что Марк так и лежит на верхней палубе. Призрачный поэт в своей отглаженной сарже явился к столу, мимоходом омыв присутствующих бледным взором.
– Вы нас прямо напугали, старина, – упрекнул его мистер Талльяферро, взяв на себя хозяйские обязанности.
– Я гадал, сколько придется ждать, прежде чем кто-нибудь сочтет уместным сообщить мне, что обед подан, – с холодным достоинством ответствовал поэт и сел за стол.
Наблюдавший за ним Фэрчайлд внезапно сказал:
– Кстати, Джулиус, вот кто нужен майору Эйерсу, ась? Марк. Кстати, майор, вот кто возьмет у вас первый флакон. Изложите ему свой план.
Румяный благодушно обозрел поэта:
– Ах да. Видите ли, у меня соли. Кладешь ложку в…
– Что у вас? – переспросил поэт, замерев с ложкой в руке и глядя на румяного человека.
Все тоже замерли со своими приборами и поглядели на румяного.
– Да соли, – пояснил тот. – Как, знаете, дома у нас соли…
– Соли?.. – переспросила миссис Морье.
У мистера Талльяферро глаза слегка вылезли на лоб.
– Все американцы страдают запором, – беспечно продолжал румяный. – Пьют соли, растворяют в стакане воды по утрам. А у меня план такой…
– Мистер Талльяферро! – взмолилась миссис Морье.
Мистер Талльяферро вновь препоясал чресла.
– Дражайший сэр, – начал он.
– …кладем соли в хитрый флакон – такой, чтоб хорошо смотрелся на тумбочке у кровати, какого-нибудь шикарного вида. Американцы купят все как один. У вас населения, я так прикидываю, несколько миллионов; а если учесть, что все американцы страдают за…
– Дражайший сэр, – повторил мистер Талльяферро громче.
– Э? – сказал румяный, обратив взгляд на него.
– И какой для них нужен флакон? – спросил племянник, чей мозг занялся огнем.
– Какой-нибудь хитрый такой, чтобы все американцы купили..
– Американский флаг и пара голубков с долларовыми банкнотами в клювах, и такая ручка – вытаскиваешь ее, а там штопор, – предложил Фэрчайлд.
Румяный расчетливо и с интересом пробуравил его взглядом.
– Или, – предложил семит, – с одной стороны такая табличка для подсчета банковских процентов, а с другой – удачный рецепт пива.
Румяный с интересом пробуравил его взглядом.
– Это только для мужчин, – сказала миссис Уайзмен. – А женщинам что будете продавать?
– Да им, я думаю, хватит зеркальца, нет? – предположил румяный. – А вокруг разноцветные узорчики.
Миссис Уайзмен попыталась убить его взглядом, а поэт прибавил:
– И рецепт для предотвращения зачатия, и тайное отделение для шпилек.
– Мистер Талльяферро! – простонала хозяйка.
Миссис Уайзмен в гневе ответила:
– У меня идея получше, для обоих полов: ваша фотография на одной стороне и золотое правило на другой.[18]
Румяный с интересом пробуравил ее взглядом. Снова вмешался племянник:
– А вы уже изобрели флакон – придумали, как доставать из него соли?
– Ну конечно. Изобрел. Просто ложечкой.
– Но вы им расскажите, откуда знаете, что все американцы страдают запором, – посоветовал Фэрчайлд.
Миссис Морье яростно и продолжительно позвонила в колокольчик. Явился стюард; когда он убирал тарелки и ставил вместо них другие, румяный человек наклонился к миссис Уайзмен.
– А этот малый кто таков? – кивнул он на мистера Талльяферро.
– Кто таков? – переспросила она. – Ну… по-моему, он чем-то торгует в центре. Да, Джулиус? – обратилась она к брату.
– Я в том смысле, что… э… расы-то он какой будет?
– А. Вы, значит, заметили его акцент?
– Да. Я заметил, что он говорит не как американцы. Я подумал, может, он из ваших местных.
– Наших… – вытаращилась она.
– Ну так индейцев ваших краснокожих, – пояснил румяный.
Миссис Морье снова позвонила в колокольчик, как бы эдак щебеча себе под нос.
Два часа дня
Миссис Морье закруглила этот обед, едва позволили приличия. Если б их развести по углам, занять бриджем, в муках размышляла она. До того дошло, что всякий раз, когда один из джентльменов издавал звук, предвещавший речь, миссис Морье вздрагивала и жалась к мистеру Талльяферро. Хотя бы на него можно рассчитывать при условии… Впрочем, ему условия диктует она. Всю трапезу они обсуждали соли майора Эйерса. Ева Уайзмен переметнулась и поощряла мужчин, вопреки атмосфере порицания, которую старалась создать и поддерживать миссис Морье. И вдобавок ко всему чужой молодой человек орудовал вилкой и ножом престранным манером. Мистер Фэрчайлд вел себя… скажем так, невоспитанно; однако ничего не поделаешь, за Искусство надо платить. Но вот Дженни неоспоримо обладала стилем и питалась, под четким элегантным углом отставив мизинчик. А теперь Фэрчайлд говорил:
18
…