На поле повсюду лежали убитые, дымились воронки, припадая на ногу, бродил оседланный жеребец без всадника.
– Жалко, что разбили кухню, – сказал кто-то из курсантов. – Щас бы в самый раз пожрать.
Затишье длилось примерно час, за который ездовые подвезли десяток ящиков патронов, и расчет «максима» стал набивать ленты, остальные поправляли бруствер – ждали новой атаки, и она началась. Небо к тому времени прояснилось, из-за туч неярко проглянуло солнце, начало теплеть. А потом со стороны, куда отступила конница, раздался неясный гул, вскоре переросший в рокот. Из легкого тумана возникли две тени, обретшие непонятные очертания.
– Что они еще задумали? – прошелестело по траншее, все напряглись.
Тени между тем материализовались, превратившись в две химерные, похожие на утюги конструкции. Всё увеличиваясь в размерах и железно лязгая, в синих выхлопах они медленно ползли вперед.
– Это английские танки, – обернулся один курсант. – Видел один такой на Северном фронте под Архангельском. Жуть.
Бронированные чудовища меж тем разошлись по сторонам (один пошел в стык с соседями), а за ними возникли цепи пехоты.
– Одна, вторая, третья, – прищурившись, считал начальник курсов Сорокин.
– Да, гранатой такого не возьмешь, – перешептывались курсанты, вглядываясь в невиданную технику.
Затем обе машины ударили из бортовых пушек и пулеметов (над головами пронесся свинцовый смерч), из траншеи кто-то выскочил и, бросив винтовку, петляя, как заяц, побежал в тыл.
– Назад! – обернулся начальник курсов, а потом навскидку выстрелил из револьвера – беглец, сломавшись пополам, зарылся лицом в песок.
Позади рявкнули батарейные трехдюймовки, два снаряда вздыбили землю перед танком, а последний попал в нижнюю часть башни. Голиаф, взревев двигателем, развернулся бортом, дернулся и затих.
– Огонь по пехоте! – раздалась команда, вслед за ней ударил дружный залп, зачастил «льюис», к нему присоединился «максим». Набегавшие за танком цепи смешались и, отстреливаясь, стали отступать. Мигом позже из люков танка выскочили несколько человек в черной коже, пригнувшись, кинулись вслед.
– А, не нравится! – заорал кто-то из матросов. Всех срезала прицельная очередь.
Вторая машина, ползущая на соседей, огрызаясь пулеметами, тоже попятилась назад, за отступавшей пехотой.
Когда все растворилось вдали и стрельба стихла, в траншее послышались возбужденные голоса, матерки и даже смех – ну мы им и дали, братцы!
– Молодцы, канониры! – высунулся кто-то из окопа.
– Учитесь, пехтура! – басовито откликнулись за орудиями.
По траншее передали – взводных к командиру. Александр, придерживая на боку кобуру, поспешил вдоль траншеи. Переступил бойца, которому второй бинтовал голову, потом переступил убитого с распоротым осколком животом. За поворотом, в одной из пулеметных ниш, оборудованных под наблюдательный пункт, уже стояли два комвзвода – Лемешев и Приходько, а начальник курсов в бинокль рассматривал подбитую машину, до которой было саженей[34] полтораста.
– Что по этому поводу мыслите? – обернувшись, опустил бинокль начальник курсов.
– Гарно сработали пушкари, – тряхнул мосластым кулаком Приходько.
– Влепили по первое число, – поддержал Лемешев.
– Хорошая огневая точка, – сказал последним Александр.
– Вот это правильно, – кивнул начальник. – Я бы сказал, стратегическая. Так что, Ковалев, бери четырех курсантов и по-пластунски туда. При новой атаке нас поддержите.
– Есть, – козырнул взводный и поспешил обратно.
Вернувшись к своим, Ковалев сказал им:
– Значит так. Приказано использовать английский танк под огневую точку. Я старший, нужны еще пять.
– Я пойду, – отозвался Рогов.
– Мы тоже, – добавили Янсонс с Жариковым и матрос из отряда Сорокина, пояснив, что в прошлом комендор[35].
Оставив за себя Савицкого (из бывших юнкеров), Ковалев с группой, захватив винтовки, перевалили через бруствер. Прячась в воронках за трупами лошадей и убитыми белогвардейцами, через полчаса подползли к великанской громаде танка.
Даже сейчас, неподвижно застыв, он вызывал оторопь. На зеленой, в пулевых отметинах броне рядами шли плоские заклепки, холодно блестели траки широких гусениц, по бортам торчали две куцых пушки, вверху пулеметы.
– Вон та-ам вход, – просипел Янсон.
Бойцы подобрались к открытой броневой двери сбоку, через порожек поочередно влезли внутрь.
– Ну прям как на корабле, – почмокал губами Рогов.
– Ага, – подтвердил комендор, остальные завертели головами. Сверху лился электрический свет, в центре, под кожухом тускло блестел двигатель, в поворотных башнях виднелись замки орудий, впереди, уронив разбитую голову на штурвал, застыл на сидении офицер в кожанке с золотыми погонами.