Выбрать главу
[96] к старинному приятелю:

Тот письмами все старика приманивал,

Сулил ему он чуть не горы золота.

Дав

Зачем ему? И так богат.

Гета

Да что! Такой

Характер уж!

Дав

70 Эх, мне бы вот богатым стать!

Гета

И оба старика меня оставили

При сыновьях тут, вроде как наставником.

Дав

Не легкую ты получил обязанность!

Гета

Да, это я узнал-таки по опыту.

Богов своих я, видно, прогневил тогда.

Сперва я стал перечить: скажем коротко,

Спиной за верность старику ответил я.

Дав

Я тоже так подумал: на рожон переть

Какой тут смысл!

Гета

Я стал им все обделывать,

Во всем их слушать.

Дав

Верно понял роль свою.

Гета

80 Ну, наш сначала ничего, а Федрия

Немедленно девчонку отыскал себе

Арфистку и влюбился до безумия.

Она была рабынею у сводника

Бесчестного. И дать им было нечего.

Об этом старики уж позаботились.

Так оставалось тешить лишь глаза себе,

Ходить за ней и провожать туда-сюда.

До школы и обратно.[97] От безделья мы

Содействие оказывали Федрии,

Напротив школы, где она училася,

Была цирюльня. Здесь обыкновенно мы

90 Ее и ожидали, как домой пойдет.[98]

Сидим тут раз. И вот приходит юноша

Какой-то весь в слезах.[99] Мы подивилися,

Спросили, что такое. «Никогда мне так

Тяжка, ужасна бедность не казалася.

Сейчас тут по соседству видел девушку:

Бедняжка смерть оплакивала матери;

Лежала та напротив. Ни знакомого,

Ни друга нет помочь при погребении.

Одна старушка только. Стало жалко мне,

100 А девушка красавица». Да что тянуть!

Задело нас. Сейчас же Антифон: «Пойдем

Посмотрим, не хотите ли?» Другой: «Ну что ж,

Пожалуйста, сведи туда». Идем, пришли,

Увидели. Красавица, а главное

Прикрасы ни малейшей: босоногая,

Не убрана, и волосы распущены,

В слезах, одета плохо, и не будь у ней

Природной красоты в самой наружности,

Наружность пострадала бы от этого.

Тогда в арфистку ту влюбленный Федрия

Сказал лишь: «Недурна!» А наш…

Дав

110 Мне ясно уж:

Влюбился.

Гета

Да, но как! Что вышло, слушай-ка.

Наутро прямиком к старухе с просьбою

Свести их. Наотрез та отказалася:

Никак нельзя. Гражданка, мол, афинская,

Честна она и честных дочь родителей.

Вот если по закону хочет взять ее

Женою, это можно, но не иначе.

Не знает наш, что делать: и жениться бы

Хотел он, и отца боится.

Дав

Что ж отец?

Неужто бы, вернувшись, не простил его?

Гета

120 Чтоб он его женил на бесприданнице,

Безвестной? Ни за что!

Дав

Ну чем же кончилось?

Гета

Чем кончилось? Есть некий парасит у нас.

Зовется Формионом. Человечишка

Нахальный, провалиться бы ему совсем!

Дав

Что ж сделал он?

Гета

Совет нам дал, и вот какой.

Закон есть отдавать сирот в замужество

За родственников близких, и последние

Законом обязуются их замуж брать.

«За родственника выдам я тебя, к суду

Потребую, назвавшися приятелем

Отца девицы. Явимся на суд. Кто был

130 Отец, кто мать, с тобой она в каком родстве —

Все это я придумаю. А так как ты

Мне на руку, не станешь, разумеется,

Меня опровергать, то я и выиграл.

Отец вернется, жалобу подаст: мне что?

Она ведь будет наша!»

Дав

Шутка смелая!

Гета

Склонил. Идем. Приходим. Проиграли мы.

Женился.

Дав

Что ты!

Гета

Верно все.

Дав

О Гета! Что ж

С тобою будет?

Гета

Я не знаю. Знаю лишь

Одно: снесу спокойно, что судьба сулит.

Дав

Хвалю! Вот долг мужчины настоящего!

Гета

Я на себя лишь самого надеюся.

Дав

Похвально!

Гета

140 Не искать же мне заступника.

вернуться

96

Ст. 66. …В Киликию… — Как видно из слов Геты, его хозяин Демифон отправился туда, рассчитывая осуществить какую-то крупную коммерческую операцию. У Хремета на Лемносе, как это выяснится дальше (507-572), были дела, связанные с его второй семьей.

вернуться

97

Ст. 86. До школы и обратно — т. е. до учебного заведения кифариста, занимавшегося с ней музыкой и пением. Обученная этому рабыня ценилась, естественно, больше, чем необученная.

вернуться

98

Ст. 89. Цирюльни в Афинах служили местом времяпрепровождения, наподобие современных кафе.

вернуться

99

Ст. 92. …приходит юноша… — Донат сообщает, что у Аполлодора о несчастье девушки рассказывал сам цирюльник, к которому она обратилась с просьбой остричь ее в знак траура по матери. Римляне в подобных случаях волос не остригали, поэтому Теренций вложил рассказ в уста незнакомого юноши.